Миллионер
Шрифт:
– Меня-то он знает?
– удивляется мой спутник.
– А ты его понимаешь?
Вопрос остается без ответа, и я требую, чтобы меня срочно отвели к аутисту. Надеялся, что ситуация прояснится, а все наоборот усложняется. Если Илюша совсем плох на голову, то наши игрища в миллион можно заканчивать. И хер с ним, этим милитаристическим миллионом, от которого одно лихо. Будем жить тырновским огородом и моим честным трудом на плодово-овощной базе имени Клары Цеткин.
Обстановка буржуйского дома-замка напоминает музейную: эксклюзивная мебель, картины на стенах, напольные
Я невольно интересуюсь: кто у нас любитель такой поэтической, скажем так, жизни? Василий называет фамилию знаменитого в прошлом боксера N., чемпиона мира в среднем весе, а ныне почетного гражданина города Долгопрудный.
– Понятно, - говорю, - типа папы местных пацанов?
– Типа, - недовольно бурчит Василий.
– Меня окружают только уважаемые люди.
– И Галаев тоже уважаемый?
– спрашиваю.
– Не от большого ли почтения его нукеры хотели из меня отбивную слепить? Тебя искали, между прочим?
– Ишь как?
– качает гиревой головой.
– И что?
– Блядь! Можешь, толком объяснить, что происходит?
– нервничаю. Почему бьют меня, а не тебя?
– Ты оказываешься не в том месте, - довольно смеется.
– Не в то время.
У меня возникает желание вырвать ТТ из-за пояса и воплотить в жизнь свою светлую мечту грохнуть им по васиному лбу, чтобы обладатель этого бесхитростного, как полено, чела больше думал о других, чем о себе.
Не успеваю - поднявшись на второй этаж, подходим к двери, рядом с которой дежурит пасмурный малый в медицинском халате.
– Спит, - отвечает он на немой вопрос Василий.
– И пусть, - потирает руки тот.
– Воскреснет, дай знать. А мы в баньку.
Я требую, чтобы мне дали глянуть мельком на аутиста: может, его уже донельзя замордовали? Г-н Сухой обижается: он, конечно, умом не блещет, однако не настолько, чтобы не понимать: Илюшу надо беречь, как розовую герань в горшке.
– Мы к нему со всем уважением, - признается, - а от него одни убытки.
Я настораживаюсь: о каких убытках речь, и догадываюсь:
– Васек, а не пытался ли ты играть с ним на бирже?
Друг ситный мнется, как барышня-крестьянка перед барином, возжелавшим неотложного соития на конюшне, потом признается:
– Ну, пытались.
– Е`вашу мать!
– не выдерживаю всей этой галиматьи.
– Плакал мой миллиончик! Как чувствовал! Разве так можно?
Что же выясняется? Пока я страдал физически, то есть, когда меня лупили все, кому не лень, господин Сухой решил самостоятельно ухватить за хвост птицу счастья сегодняшнего дня. И ничего умного не придумал, как взять у вора в законе Аслана Галаева в долг 1 миллион 500 тысяч виртуальной "зелени", и вместе с аутистом играть на бирже. Гарантия возврата капитала мой миллион и наш Илюша Шепотинник.
– Что?
– не понял, остановившись.
– Как это?
– Я был уверен в победе.
– Миллион заложил и ещё Илюху?
– заорал я.
– Идиот! Ты идиотее
– захохотал я.
– Теперь понятно, почему чукеры тебя искали?
– И вспомнил.
– Но били-то меня?
– Я твой должник, - скромничал товарищ.
– Все будет нормально, родной, - успокаивал, но без энтузиазма.
– Нормально? Все под контролем?
– бушевал я.
– Наверное, кричал на Илью?
– предположил.
– Он и сломался, как игрушка.
– Любую игрушку можно исправить, - ответил.
– Как и положение.
– Вася, - с чувством заключил я, - когда вижу тебя, вижу гильотину. Лично для себя. Почему меня толкнул в лапы ментовской хунты?
– И потребовал, чтобы объяснился тотчас же по ситуации, когда трупов было обнаружено немерено.
И что же узнаю? Все просто, как рождение персидских котят и новых сверхгалактик. Господин Сухой и его "спортивная" команда сразу смекнула, что гениальным провидцем могут заинтересоваться. Деньги не делают людей счастливыми, а делают их богатыми, и поэтому человек, обладающий даром обогащения, всегда привлекает внимание тех, кто этим талантом не обладает, но владеет властью, силой и оружием.
– Вася, ты умен, как Цицерон, - заметил я.
– А это кто?
– Типа пахана древних философов, - отмахнулся и потребовал продолжить признание.
"Спортсмены" не ошиблись в расчетах: некая бригада "наехала" на мою квартиру и дважды угодила в засаду.
– В засаду?
– Конечно. Пока ты хлопал ушами и думал, что никто ничего не знает...
– И что?
– Мы решили запустить тебя в дело, - признался.
– Во-первых, от тебя пользы было тогда никакой, во-вторых, кто-то же должен был отдуваться за трупняки...
– Так, - снова остановился под соснами.
– Польза от меня была. Трупы были не мои. Попользовались мной, как блядью, - и поинтересовался: - Под дых или по зубам?
– За что?
– За подставу, милый мой, за подставу.
– Бить надо Галаева, это его идея была.
– А у тебя своя кость есть?
– постучал кулаком по васиному лбу, как по двери.
– Под дых или по зубам?
– повторил.
В детстве был у нас такой уговор: если кто поступал западл`о, то получал по заслугам: либо удар в солнечное сплетение, либо по сусало. По желанию. И били крепко, от всей оскорбленной души.
И я не пожалел друга детства - били меня, ударю я! Под дых - так под дых! Сконцентрировав всю обиду в кулак, наношу удар.
– А-а-а!
– такое впечатление, что кулак нарвался на чугунную чушку. Е`!
– е`!
– е`!
– Прыгал по лужайке, жалея руку.
– Что у тебя там, еть` твою мать!
– Броник!
– ухмыльнулся аспид рода человеческого, задирая рубаху.
– Застрелю, - вырвал ТТ.
– Или застрелюсь.
Вася подивился оружию в моих руках и поинтересовался, откуда оно? Я вспомнил агрессивных детей гор и сообщил, что отныне всю ситуацию беру под личный контроль. Тем более обстоятельства настолько изменились, что все наши дворовые игры, редис псовый по сравнению с тем, что нас ждет впереди.