Миллион за теорему!
Шрифт:
– Не обращай внимания, – негромко сказал Мартин. – Ты не зациклена, как они, на штампах. Молодец!
Бекки благодарно кивнула.
– Краммер! – позвали с другой стороны улицы.
Два парня в таких же, как у Мартина, полосатых шарфах призывно махали руками.
– Ну что ж… Прощай, Бекки. Рад нашему знакомству.
Мартин круто повернулся и, не оглядываясь, направился к поджидавшим его друзьям.
– Что он тебе говорил? – нетерпеливо спросил гимназист, как только кумиры скрылись за поворотом.
– Ничего особенного. Сказал, что задачка ерундовая – у них в матшколе такие пятиклашкам дают.
– Да?..
– А ещё он думал, что в Волочке сильные математики, а
– Прямо так и сказал? – не поверил гимназист. – Что-то он много чего тебе успел наговорить!
– А ты вообще-то сечёшь в геометрии, – неожиданно добродушно улыбнулся второй участник полемики. – Девчонка, а всем утёрла нос! Молодец. QUOD ЕRAT DEMONSTRANDUM!
Глава 4
Математические страдания
До центра Ньютона Бекки добиралась три часа. И всё из-за пирога с картошкой. Он был таким румяным и сдобным, что одна из трёх мятых бумажек сама выпрыгнула у неё из кошелька. А за ней – вторая. Бекки ещё постояла в булочной, раздумывая, не купить ли на оставшиеся деньги краюху душистого чёрного хлеба с поджаристой корочкой. Только сейчас она вспомнила про пакет с продуктами, который вместе с багажом уехал без неё в Эритон…
Адрес троюродного дяди ей дал Гриффин. Когда Бекки было девять лет, они ездили в Ньютон и несколько дней жили у родственников. Троюродного дядю она помнила смутно, зато каменный дом с колоннами и дубовые ворота врезались в память.
Зажав в руке бумажку с адресом, она кружила по сумеречным горбатым улицам, которые упрямо приводили на Рыночную площадь. А вокруг гремела музыка, бренчали гитары, хлопали и топали ряженые.
Город готовился к турниру и с удовольствием сходил с ума.
Особенно дружно сходили с ума студенты Королевской академии. В длинных мантиях, монашеских рясах и дырявых шляпах, купленных по дешёвке у старьёвщиков, они толпами шатались по улицам и, подражая вагантам – бродячим поэтам Средневековья – орали дикими голосами куплеты собственного сочинения. В одном месте они перекрыли проезд, соорудив посреди дороги деревянный помост. На эту хлипкую сцену забрались двое со скрипкой.
Зрители запрудили улицу. Размахивая платками и шляпами, они изо всех сил мешали установлению хоть какого-то порядка.
– «Страдания»! – кричали из толпы. – Даёшь «Математические страдания»!
Барды раскланялись, и один с размаху вр-резал смычком по струнам!
Скрипка ахнула, на секунду потеряла сознание и издала сиплый мажор-минорный вопль. Второй бард надвинул на глаза широкополую шляпу и запел неожиданно приятным тенором:
Всю ночь два юных генияРешали уравнение,Над ними уравнениеХихикало в кулак.Сказал один из гениев:«Нам с этим уравнениемОдним, без вдохновения,Не справиться никак».Ти-ри, ту-ра,Ти-ри, ту-ра —Не справиться никак, —подхватили зрители.
Тенор полуобнял скрипача, и они прокричали второй куплет:
Тотчас два юных гения,Отбросив все сомнения(А также уравнение),Отправились в трактир.Иподтвердили зрители.
…Музыка оборвалась на полуноте. Двое на сцене замерли. Долгая пауза – и грянул последний куплет:
Домой два юных генияТащили вдохновение,От страха уравнениеЗалезло в медный таз.Уснули сладко гении,К утру пришло прозрение:Ти-ри, ту-ра,Ти-ри – УРА! —Ин вино веритас [3] .Ти-ри, ту-ра,Ти-ри, ура! —Ин вино веритас! —3
Истина в вине (лат.), то есть, простите, в кефире!
единодушно согласились прозревшие зрители.
В толпе началось брожение: задние напирали на передних, передние толкали задних. Вспомнив про «вдохновение», кое-кто собрался бежать в соседний бар. Помост закачался, как пьяный корабль в бурном море, опасно накренился и рухнул.
Выбравшись из толпы, Бекки свернула на Торговую улицу и долго шла мимо дорогих магазинов, шумных кафе и ресторанов. Она смутно помнила, что где-то в конце нужно перейти через мост…
Из витрин на неё смотрели манекены в роскошных платьях, но Бекки остановилась перед окном, за которым в беспорядке лежали книги. Одну из них она узнала сразу. Точно такая же, со звёздами и золотыми цифрами на обложке, несколько лет была настольной книгой Гриффина. Когда книга пропала во время пожара, Гриффин переживал так, словно потерял родственника.
По выщербленным ступенькам Бекки спустилась в полутёмное помещение. Дверной колокольчик тускло звякнул, и из-за стеллажей вышел продавец. Он хмуро посмотрел на неожиданную покупательницу, и Бекки смутилась. Она слишком хорошо помнила, что денег у неё нет.
– Извините, – тихонько сказала она. – Я только хотела спросить… Вон та книга, со звёздами, сколько она стоит?
– Это неинтересная книга, – скучая, ответил продавец. – И очень дорогая. Ан-ти-квар-ная.
– А-а… – Бекки хотелось всё-таки узнать цену, но слово «антикварная» исключало дальнейшие вопросы.
Продавец скрестил руки на груди и глазами выпроваживал невыгодную посетительницу.
Выйдя из магазина, Бекки перепутала направление. Только снова оказавшись в переулке с обвалившейся сценой, она поняла, что вернулась на старое место. Сейчас здесь было пусто. Ветер перекатывал бутылки, сметал в кучу рваные пакеты и обрывки газет.
…Серую кожаную папку она увидела не сразу. Папка валялась в канаве, засыпанная мусором. По ней прошло стадо слонов, втоптав её в грязь так основательно, что, если бы не блеснувший металлический уголок, Бекки бы её не заметила.