Миллион за теорему!
Шрифт:
– Ну и не надо! – Бекки вздёрнула подбородок и направилась к двери.
Профессор снова подумал о том, как не хватает девочке женского влияния, и укрепился в своём решении. Было ещё одно обстоятельство, о котором он не хотел говорить…
Когда за Бекки закрылась дверь, профессор походил по кабинету, посвистел (что он делал только в стрессовых ситуациях) и в десятый раз перечитал короткую информацию в журнале «Norwegian Mathematical Society» [1] . В статье, посвящённой симпозиуму двухлетней давности, в списке гостей
1
Норвежское математическое общество. (англ.).
Профессор понимал, что это мог быть просто однофамилец. Скорее всего, однофамилец. Он слишком хорошо помнил каждое слово того письма с гербовой печатью, полученного двенадцать лет назад. В письме сообщалось, что тело лейтенанта Кристофера Гриффина, геройски погибшего при исполнении воинского долга, с почестями предано земле.
Профессор боялся разочарования. Хотя не только фамилия, но и первая буква имени совпали…
Старый журнал попался ему на глаза в начале зимы. Тогда он буквально потерял голову! Хватался за чемоданы, писал запросы в Норвежское общество, обращался к знакомым математикам, разбросанным по свету… Но все усилия были напрасны. Оставалось одно: отправиться в Норвегию и самому заняться поисками.
Глава 3
Quod erat demonstrandum! [2]
На почтовой станции, откуда отправлялись междугородние дилижансы, толпился народ.
– Кому в Эритон? Через пять минут отправление, – объявил дежурный, и несколько человек с дорожными сумками отделились от толпы.
– Ну, давай прощаться, – сказал Гриффин.
Резкий свисток. Карета качнулась, и Бекки заторможенно помахала из окна.
Сначала они долго ехали по городу, потом дома исчезли, и потянулась бесконечная степь. Пассажиры негромко переговаривались, колёса скрипели, а время остановилось.
2
Что и требовалось доказать! (Лат.)
– …Стоянка пятнадцать минут, – услышала она сквозь сон. – Господа, прошу не опаздывать!
Какая-то большая промежуточная станция или город. Много людей, и все торопятся, суетятся, машут руками…
Вдруг в серой толпе мелькнуло рыжее пятно. Арон! Тот самый конопатый лопух, которому можно участвовать в турнире. Только потому, что он, видите ли, парень! А где же его учитель? Ага, вот и он. Едут на турнир, довольные, как будто уже вышли в финал!
Решение пришло внезапно. Не думая о последствиях, Бекки спрыгнула на землю и подошла к кассе.
Продавали билеты до Ньютона. Народу скопилось много, кассир нудно пересчитывал деньги и по сто раз уточнял время отправления. Когда наконец подошла её очередь, Бекки протянула в окошко три мятые бумажки – всё, что было
– Билет до Ньютона стоит три пятьдесят. – Кассир выжидательно посмотрел на неё.
– Тогда не надо…
Смутившись, она отошла от кассы и задумалась. Этот Эритон гораздо дальше Ньютона. Наверное, и билет дороже. Может, можно как-то поменять билеты – без денег?..
У кассы по-прежнему толпились люди. Бекки снова пристроилась сзади и терпеливо дождалась своей очереди.
– Что ж ты сразу не сказала? – удивился кассир. – Теперь уже поздно! Они минут десять как уехали.
– А следующий когда?
– Завтра утром. А в Эритон – только на той неделе. Туда редко кто ездит.
Ничего себе! Бекки растерянно потопталась у кассы. Что же теперь делать?
– А ты поезжай на городском омнибусе, – посоветовала женщина с ребёнком на руках. – Наш Волочок – это ж пригород Ньютона. Отсюда в центр по-всякому можно добраться.
– А это далеко?
– Да не… На омнибусе доедешь за час. И билеты в два раза дешевле.
…Бекки шла по незнакомому городу, и ей казалось, что внутри у неё звенят колокольчики. Хорошо, что всё решилось само собой! Путь в Эритон отрезан – ура! И никто не виноват.
Дождь закончился, и солнце отразилось в лужах. А небо всё в белых пятнах – словно проскакал по нему заяц.
На улицах оживлённо и пахнет праздником. В витринах – пышные торты с кремовыми надписями: «Лучшему математику», «Желаем победы», и «Будущему чемпиону-95». В окнах – флаги с иксами и игреками.
У ворот местной школы, исчерченных вдоль и поперёк треугольниками и квадратами, разгорелся отчаянный научный диспут, такой громкий, что на крик сбежались зеваки.
Зрители окружили спорщиков и свистом выражали своё одобрение или несогласие.
Оппоненты явно не обладали терпением, и спор в любую минуту мог перерасти в кулачный бой.
– Ты что, совсем того? – тыкал мелом в забор длинный, как весло, парень в гимназической фуражке. – Не видишь, что ли? Этот угол – прямой, а значит…
– Сам дурак! – веско отреагировал его противник и презрительно сплюнул. – Эта задача не имеет решения! Quod erat demonstrandum. Ясно?
Со всех сторон затопали и засвистели.
– Гим-на-зи-я! Гим-на-зи-я! – скандировали болельщики, окружившие парня в фуражке.
– Сам дурак! Сам дурак! – орали зрители помельче и восторженно молотили кулаками по воздуху.
Бекки привстала на цыпочки, пытаясь разглядеть чертёж. Четверть круга, внутри – прямоугольник…
– А что требуется узнать-то? – спросила она чей-то затылок, который показался ей не таким агрессивным, как остальные.
– Периметр, – ответил хозяин затылка не оборачиваясь.
– Периметр чего?
– Вычитай шестёрку! – заверещали сзади, и кто-то дёрнул Бекки за волосы.
– Эй, ты! Поосторожней, – вежливо попросила Бекки. – Больно же!
– А ты не лезь куда не звали!
Страсти накалились. В центре у ворот диспутанты исчерпали все научные аргументы и красноречиво засучивали рукава. Сзади напирали опоздавшие, и Бекки неожиданно оказалась в первом ряду. Сощурившись, она с трудом разобрала условие задачи и рассмотрела корявый чертёж.