Миллион в копилке
Шрифт:
Дед Кондрат осторожно взял ее, внимательно рассмотрел сначала просто так, а потом через большую лупу и проговорил:
– Великолепно! Такого я еще не видел. Уникальная работа!
Тут мы с Алешкой страшно загордились - наконец-то и в нашей семье оказалось что-то уникальное! Кроме меня и Алешки, конечно. Мама часто говорит папе: «Нам с тобой достались уникальные дети» - и при этом с печальным вздохом возвращает нам наши дневники. Теперь и нам есть чем погордиться. Кроме дневников с двойками. Вот папа обрадуется!
– Высший
– продолжал нахваливать монету дед Кондрат, вернув ее мне.
– Береги ее, Дима. Таких больше нигде нет. И не будет. Это великолепная подделка! Сувенир.
Так, папу мы этим открытием радовать не будем…
– Не огорчайся, мой юный друг. Такое случается часто. Да вот не далее как вчера заявился ко мне один начинающий «сборщик». Я их так называю. Монетка ему досталась… - Он покачал головой и неожиданно рассмеялся.
Эх, если бы мы тогда узнали, что он имеет в виду!
Но мы превратились в уши.
– А что это вы так замерли?
– удивился дед Кондрат.
– Еще чаю хотите?
Лена первая пришла в себя:
– И что же он вам показал?
Но дед Кондрат не стал развивать эту тему. Желая, видимо, сохранить ее в тайне. Еще бы! Он только пожал плечами и с какой-то язвительной усмешкой проговорил:
– Ну, я ему все объяснил. Он того стоил. И побежал, дурачок, покупателя искать.
– Дед Кондрат отхлебнул остывшего чая и продолжил, я бы сказал, с угрозой в голосе: - Долго ему искать придется!
Конечно! Пойди-ка найди так сразу человека, который сможет выложить миллион долларов за старую монету.
Ну вот, кое-что мы выяснили. Лена пошла на кухню помыть чашки, а мы еще послушали деда о его колоколах. Потом он снял с полки небольшой медный колокольчик и звонко в него позвонил. Будто летняя песенка по комнате разлилась.
– Знаете, что это?
– хитро улыбнулся он.
– Это ботало!
Мы, конечно, покивали головами. Но обмануть деда не удалось.
– Эх вы! Дети асфальта. Такие колокольчики раньше вешали на шею коровам в лесистой местности.
– А я что говорю!
– выступил Алешка.
– Ходит себе корова и звенит в колокольчик. Комаров отгоняет, нет, что ли?
– Что ли нет!
– передразнил его дед Кондрат.
– Если корова в лесу заблудится, ее по звону колокольчика разыскивали.
И вот эти слова вдруг меня к чему-то подтолкнули. Навели на какую-то умную мысль. Но она тут же увильнула.
Алешка еще позвонил в это самое ботало, а на прощание бухнул от души в колокол по имени «Сысой». Тот выдал такой гул, что сразу все соседи застучали во все стены и даже в пол и в потолок.
– Заходите почаще, - попросил дед Кондрат, зажимая уши.
– С вами очень весело.
Мы вышли в прихожую, и там нас застал телефонный звонок. Звонил Санек. Попросил к телефону Лену, сказал, что он ее папа и волнуется,
Дед Кондрат передал трубку Лене и сказал с хитрой усмешкой:
– Это тебя, Леночка. Твой юный папа.
Лена поговорила с «папой» очень коротко и сухо. Из ее реплик ничего нельзя было понять, кроме: «Так… так… А он что?… А ты?… Он видел?… Встречаемся у киоска. Пока, папуля».
Пока мы дошли до киоска, Лена передала нам сообщение Санька.
Оказывается, продавец Козлов запер свой киоск гораздо раньше обычного. Тут как раз подъехал Гурген Ашотович и стал на него орать. На что Козлов, совершенно на себя не похоже, ответил:
– Вы на меня не кричите! Я вам не шестерка какая-нибудь! Я теперь почище вашего бизнесменом буду.
И он отдал Гургену выручку и пошел домой. В обеих руках его были большие пластиковые сумки. В одной отчетливо звенели бутылки, а из другой отчетливо пахло копченой колбасой и копченой рыбой. А также заморскими фруктами. Из чего сообразительный Санек сделал правильный вывод: убедившись, что монета, попавшая в его лапы, и в самом деле стоит огромных денег, Козлов решил отпраздновать это событие…
Вскоре прибежал запыхавшийся Санек, он на всякий случай «проводил» Козлова до самого дома.
– Он еще в булочную зашел, - доложил Санек, отдышавшись.
– А сейчас дома сидит, водку пьянствует.
– Откуда ты знаешь?
– Я, во-первых, его окна высчитал. А потом залез на крышу пристройки соседнего магазина - оттуда все хорошо видно. Он себе стол накрыл, даже подсвечник поставил со свечой. Музыку включил, а потом…
– Что потом?
– А потом… милиционер прогнал.
– Куда он его прогнал?
– не поняли мы.
– За что?
– Да не его. А меня. С крыши. Я еле удрал от него.
«Цены тебе, Санек, нету», - искренне подумал я. А вслух сказал:
– Значит, сегодня он никуда не пойдет и не поедет. Все свободны!
– Кроме меня, - вздохнул Санек и поскреб за ухом.
– Я совсем забыл, мне белье надо в прачечной получить. Родители достали, всю неделю долбят: получи да получи.
И мы пошли в прачечную. Санек зашел внутрь, а мы ждали его на улице. Уже темнело, скоро должны прийти с работы родители. А Санек что-то задерживался. Наконец он вышел… с пустыми руками.
– Не дают белье, - объяснил он.
– Почему не дают?
– возмутились мы.
– Потому что без квитанции.
– А где она?
– А я знаю? В кармане была. Всю неделю.
Толковый он паренек, но все время с ним что-нибудь случается.
– Потерял?
Он кивнул. И очень расстроился. Вчера - галоша, сегодня - белье.
Вот теперь нам еще и квитанцию искать. Не бросать же его в беде!
– Надо нашим родителям позвонить, - напомнил Алешка.
– А то ругаться будут.