Миллион в копилке
Шрифт:
– Это уж не сомневайтесь. Дело свое знаем.
– Знаете вы… - хмыкнул Туз.
– А вот что у Короля получилось? Где его охрана была? Пиво пила? Телевизор смотрела?
– Туз смешал карты, сложил в колоду. Первый раз у него пасьянс не сошелся. И это его огорчило и насторожило. Он верил картам.
– Что сам Король-то говорит? Кто на него наехал?
– Подозревает он одного лоха…
– Глупости! Посторонний человек в дом не мог попасть. Пусть среди своих ищет… Ладно, веди Валета.
…Валет вошел робко. Здесь ему еще бывать не приходилось.
– Ну, садись, Валет, - добродушно пригласил его Туз.
– С чем пожаловал?
– С хорошей вестью, Петрович, - осмелел Валет от доброго приема.
– Это ты про бомбу на даче Короля, так - нет?
– двусмысленно как-то ухмыльнулся Туз.
– Хорошая весть - что он жив остался. Так? А плохая - если наоборот, - и опять усмехнулся.
– Как считаешь?
Валет ничего не ответил, только плечами пожал - что он, совсем дурак о своем шефе такие вещи говорить? Беду можно накликать.
– Ну, что у тебя? Если с ерундой побеспокоил - накажу, - пообещал Туз уже без улыбки.
– Это тебе судить, Петрович, - согласился Валет. И начал говорить правду и немного при этом врать.
– Есть у меня один специалист, Кеша…
– Знаю! Коллекционеров щиплет.
– Вот именно. И попала ко мне через него одна редкая штучка. Древняя монета из Греции. По ней весь мир с ума сходит. Миллион баксов ей цена!
– А я-то при чем?
– наивно так развел руками Туз.
– Твоя монета - твоя и забота. Или ты мне подарить ее хочешь? Так - нет?
– Подарить - не подарить, - пролепетал Валет, - а продал бы.
– Ну… - протянул недовольно Туз.
– Откуда у меня такие бабки? Это ты дверью ошибся, Валет.
– И стал тасовать колоду, давая понять, что разговор окончен.
– Иди дальше, Валет, ищи побогаче.
А сам в это время просчитывал в голове ситуацию. Про какую-то ценную монету давно он от кого-то слыхал. Да не очень верил. Оказывается, на правду похоже.
– Ну извини, Петрович, - поднялся Валет.
– Не подскажешь - к кому с ней толкнуться?
– Разбогатеть хочешь? Миллионером стать? Это непросто. Работать надо, упорно, не спеша. Как я. А дуриком обогатиться - такое нечасто бывает. Ты трудись, как на картофельном поле. Клубень к клубеньку подбирай. В корзинку складывай. Корзинка набралась - ты ее в мешок опрокинь. Так - нет? Ладно, покажи-ка эту штуковину.
– Петрович, да она не при мне. Я ж не дурак - миллион в кармане таскать. Я договориться пришел.
– Ладно. Приходи завтра с монетой. Я погляжу, тогда и решим. Да не бойся ты, - засмеялся Туз, видя, как побледнел Валет.
– Не отниму. Я ведь своих не граблю. Но процент от сделки возьму, конечно.
Едва за Валетом закрылась дверь, Туз набрал телефонный номер:
– Алевтина? Как живешь, красавица?
– Была красавица, - засмеялся ему в ответ женский голос.
– Лет сорок назад.
– Не
– Тебе видней, Петрович.
– Ты вот что мне скажи. По секрету. Ты у нас всех антикваров знаешь, все их сокровища пересчитала…
– Ну уж, Петрович, не льсти старушке. А в чем дело-то?
– Дело в том, что мне предлагают одну монетку купить. За бешеные бабки…
– Греческую?
– ахнула Алевтина.
– Древнегреческую, - подчеркнул Туз.
– Объявилась она, значит… Бери, Петрович, не раздумывай. Слыхала я про нее. На днях в Европе будет аукцион всяких древних раритетов. Ты за эту монету, вполне законно, втрое больше возьмешь. Бери, не думай.
– Нет, старушка. Я, не думая, никогда не беру. Ты вот, если время найдешь, про эту монетку что-нибудь узнай. Не обижу.
«Если время найдешь» - у Туза означало: «Бросай все дела и срочно делай то, что я сказал».
Туз повесил трубку и разложил карты. Долго сидел над ними, перекладывая так и сяк. И пасьянс сошелся!
– Вот так вот!
– сказал вслух довольный Туз.
Папа, немного озабоченный, сообщил Алешке:
– Можешь прекратить на время поиски моей любимой шляпы. Я не еду на рыбалку.
– А куда ты едешь?
– спросила мама.
– Сначала в Париж.
– А я?
Папа развел руками и сказал:
– Как-нибудь в другой раз.
– Ага, лет через десять? А у меня скоро день рождения.
– Я вернусь к этому времени, - пообещал папа и ушел на работу.
А мама погнала нас в школу. И сказала вслед:
– Да, только сейчас вспомнила: вам Кондратий звонил. Просил передать, что у него есть для вас какие-то новости. Можете зайти к нему после уроков.
А то мы сами не знаем.
Дед Кондрат встретил нас довольно серьезно.
– Вот что, юные друзья мои, я тут навел кое-какие справки. И считаю, что вам не следует заниматься розыском коллекции. Это опасно. Нужно подключить милицию.
– Она уже давно подключилась, - сказал я.
– И отключилась, - добавила Лена.
– А все-таки, - спросил я, - что вы узнали?
– Коллекции похищены не только у Лениного дедушки. Были ограблены еще двое коллекционеров. Я с ними знаком. И они говорят, что один из грабителей, главный, - такой невысокий, худой. И у него что-то вроде нервного тика. Он все время сильно моргает. Даже щеки у него подергиваются.
– Кеша!
– сказал я.
– Подручный Валета. И он где-то прячет коллекцию, выжидает удобного момента.
– Вот видите, в какое опасное дело вы…
Тут его речь прервал звонок в дверь.
Я пошел открывать. На площадке стояла толстая пожилая дама с раскрашенным лицом и с огромной прической, на которой еле держалась залихватская шляпка.
Она посмотрела в записную книжку и спросила:
– Булавин Кондрат Тимофеевич здесь проживает?
– Здесь, - ответил я.
– Он дома? Можно к нему?