Миллион долларов до конца света

для читателей, не знакомых с первой книгой серии «Поперёк программы» – «Камуфлет»

Главный герой Александр Константинов (А.К.) – мелкий чиновник, увлечённый сочинительством – пытается разгадать тайну агрессивности человека.

Кроме того, А.К. – сотрудник засекреченной Академии Метанаук. В пятом секторе Академии («Наука – культура – искусство») у него первый, низший уровень.

Первый сектор Академии, возглавляемый Леоном Тавровским, отвечает

за безопасность цивилизации. Группой активных действий руководит Анатолий Ратников, бывший однокашник А.К. В миру, на Материке, он офицер ФСБ. Настоящий полковник – сто грамм на грудь, пистолет подмышку – и по бабам. Иногда А.К. и Ратников называют друг друга, как в былые времена: Костя и Белый.

В особом отделе Академии А.К. знакомится со «Сверхновым Заветом». Вместилище главных тайн мироздания имеет высший гриф секретности – абсолютно сугубо: сжечь до прочтения, пепел развеять по ветру; курьера, доставившего документ, расстрелять на месте, тело кремировать, с пеплом поступить аналогично. Большая часть документа заперта внутри хитрого контейнера – золотого чемоданчика; А.К. допущен лишь к первым страницам.

Наш герой таки разгадывает секрет злобности рода людского. Оказывается, гомо сапиенс – итог неудачного эксперимента сверхцивилизации. Агрессивность, необходимая для выживания в древние времена, сохраняется и в наши дни.

Но тут на А.К. обрушиваются напасти: пропадает литераторский дар; Академия предъявляет ему счёт на астрономическую сумму; до погашения долга А.К. отстраняют от работы.

Почему? Герой нарушил запрет: заглянул внутрь золотого чемоданчика.

Здесь начинается наша история – «Миллион долларов до конца света».

Вчера мне приснилась действительность.

Боже, с каким облегчением я проснулся.

Станислав Ежи Лец

Имена вымышлены, факты перепутаны, события искажены. Не было этого, да и быть не могло.

– Сейчас, вот сейчас, – сказал Ратников. – Ты на экран гляди.

А чего тут рассматривать? Залитое солнцем зелёное поле с белым мячом в середине. Футбол как футбол.

– Террористы среди болельщиков?

– Ошибаешься, – улыбнулся Белый.

– Прячутся под трибунами?

– Да нет же, давно ускользнули. Но сюрприз приготовили.

И в ту же секунду мяч вспыхнул. Сверкнул шаровой молнией, та обернулась раскалённой звездой – и вот распухает пышущий адским пламенем шар.

Небосклон качнулся в одну сторону, в другую, но устоял.

Вместо

трибун торчат тлеющие остовы. Сто тысяч человек исчезли. Первые ряды испарились, прочие обратились в скелеты.

Именно тогда в голове возник образ джинна. Ядерный джинн – его призрак многие годы преследовал меня.

От леденящего душу воя кости рассыпаются в прах.

Голодный джинн втягивает всё, до чего может дотянуться. Громадное дымное пятно обратилось в лиловую поганку. Набухшую тёмной тяжестью шляпку ветер сносит в сторону.

В центре мёртвого стадиона зияет воронка с багровыми краями: памятник лучшим в мире командам.

Но почему стадион? А, скажем, не штаб-квартира Организации Объединённых Наций? Или «Аквариум» [1] ?

А вот и высотка Секретариата ООН. Оказалось, злой дух прятался внутри – и вырвался снопами ярчайшего пламени; джинн осклабился – отражение смертельного оскала режет здание пополам.

Демон хмурится, уста его смыкаются; верхняя часть дома, едва приподнявшись над раскалённой расщелиной, опускается – небоскрёб складывается в груду обломков. Земля сотрясается, гигантский столб осколков, пыли и дыма взлетает вверх.

Но что-то не так… Где же грохот и рёв? Вместо них – музыка, стремительная и влекущая. И удивительно знакомая.

И вновь картина меняется: на экране «Аквариум». На сей раз белый карлик вспыхивает поодаль от цели. «Стекляшка» бьёт в глаза ослепительным блеском. Через миг сияние тускнеет, а секунду спустя на здание обрушивается удар. Свирепый таран разносит «Аквариум» на куски; огромный дом лопается, как воздушный шарик.

Джинн вздымается, раздуваясь от хохота.

Взрывная волна несётся ураганом, дыбом встаёт обожжённая земля. Злой дух крушит стены. Люди бегут, но демон сметает их могучей дланью, словно крошки со стола.

К огненному шару в небесную высь взмывает багровый столб, шар плющится в светящийся купол и, остывая, образует чёрное дымовое кольцо. И вот над землёй, сверкая огненными сполохами, разбухает чудовищный череп.

Джинн склоняет голову набок, словно к чему-то прислушиваясь. Ещё немного, и вослед атомному меркнет солнечный свет.

А что же звуки? Рёв стихает, и звучит властный голос:

– Ядерный террор вышел из-под контроля…

– Щупальца международного терроризма…

– Вырвать с корнем ядовитое жало…

Зажёгся свет, и я вернулся в привычный мир настоящего. В первый сектор Академии Метанаук.

Ратников и в костюме смотрится нордическим суперменом: широченные плечи, загорелое лицо, ослепительно белые волосы.

– И как?

– Круто. Но есть неточности, я про скелеты. Взрывная волна…

– Костя, очнись, это же фильм.

– Конечно. Музыкальная дорожка – гениально. И мелодия знакомая…

– Оценил? Моя идея, – Белый довольно улыбнулся. – Это Брамс. А знаешь, где ты мог слышать? Боевик «Без лица», трек.