Миллениум
Шрифт:
Ночевать в орландском подворье Павлов и Ириска не захотели, и вернулись на свою галеру. Туда же были доставлены полученные ими от гостей свадебные подарки, — в основном, женские наряды и украшения. Подарков было так много, что Ириска, Марина и Полина разбирали, рассматривали, примеряли и делили их на троих до самого рассвета.
Пока женщины тешили свое тщеславие, Павлов и Толемей-хан за столиком на кормовой палубе обсуждали последние политические новости, услышанные от именитых купцов. Одна из новостей их сильно встревожила.
Именитый купец Баграт-хан из Айхеноя по секрету сообщил Толемей-хану о том, что в прошедшую зиму на частную верфь на озере Тулук были доставлены в разобранном
………………………………………………………………………………………………………
Наступили самые шумные и суетливые ярмарочные дни. Павлов со своей супругой Ириской и их свита: Марина, Полина, Толемей-хан и друг жениха Бильдыев наносили официальные визиты. Кого-то из знатных и именитых людей они посещали днем, к кому-то приходили вечером. Как правило, их сопровождала охрана из пяти человек в полном вооружении гоплитов, Алексия и три девушки из музыкально-танцевального коллектива: Зоя, Снежинка и Полина. Их везде неизменно радушно встречали и угощали самыми лучшими яствами и напитками. С собой, как и положено, они приносили подарки, но и обратно уходили не с пустыми руками.
На Павлова наибольшее впечатление произвели визиты к черным аратам и москитам. Черные араты блеснули своими вокальными и танцевальными талантами. Павлов выразил вождю черных аратов Айо свое искреннее восхищение и сообщил, что в его поселении на положении свободной женщины проживает их молодая соплеменница по имени Марта — лучшая танцовщица, которую он когда-либо видел.
Услышав про Марту, Айо, а вслед за ним его жены, дочери и снохи горько заплакали, так как решили, что речь идет о любимой жене вождя, два года тому назад похищенной лесными разбойниками. Павлов заверил Айо в том, что не станет препятствовать возвращению Марты к своему законному мужу и соплеменникам. Вождь черных аратов так расчувствовался, что изъявил желание приехать за Мартой до конца нынешнего лета. О том, что Марта на последнем месяце беременности, Павлов, распространяться не стал, хотя, наверное, Айо эта новость скорее бы обрадовала, чем огорчила.
Москиты удивили Павлова своей внешностью, особенно женщины, у которых, кроме треугольных ушей, покрытых гладкой шерсткой, были настоящие, а не декоративные, хвосты, напоминающие мышиные, но только гораздо длиннее — около полуметра. Москитки могли своими хвостами вилять, и украшали их бантиками. Будучи Сорокой (Тибулом) из племени орландов, Павлов слышал, что москиты могут размножаться только между собой, и, попав к кому-нибудь в плен, быстро умирают от тоски. Этот факт был известен и Толемей-хану. Он рассказывал ему, что, якобы, многие знатные джурджени хотели заполучить девушек-москиток в свои гаремы. Однако ни одна из них, по его словам, в живом виде к ним так и не попала, хотя для их благополучной доставки предпринимались самые невероятные меры, включая кормление с ложечки и ласковое обращение.
С вождем племенем москитов Шираком Павлов общался с помощью полиглота Бильдыева. Был момент, когда Бильдыев замешкался, не зная, как сообщить своему "другу и брату" о том, что Ширак от него хочет. Точнее — не от него, а от сопровождающих его телохранителей, которые так понравились ему своей красотой и статью, что он готов был приказать своим дочерям и женам "задрать перед ними
……………………………………………………………………………………………………..
На 8-й день месяца луктор (июнь) летняя ярмарка на месте слияния рек Ипуть и Елены завершилась. Для колонистов Эльдорадо их первый опыт ярмарочной торговли оказался удачным. Они продали все, что с собой привезли, и купили то, что им требовалось. Трижды их плоскодонная купеческая ладья отправлялась в Эльдорадо и возвращалась обратно. Покупатели, не торгуясь, с удовольствием приобретали у колонистов за деньги и по бартеру их гончарные изделия: изящные узкогорлые двуручные амфоры, кувшины и лекифы (вазы для хранения растительного масла).
Очень выгодно была реализована опытная партия товаров из твердого фарфора: посуда, украшения и детские игрушки. Самую высокую цену за нее предложил именитый купец Баграт-хан из Айхеноя, надеясь с еще большей выгодой перепродать "белое золото" на торжках по реке Велге. Он даже похвалил Толемей-хана за то, что тот сделал правильный маркетинговый ход: выдал на продажу редкий продукт в ограниченном количестве. Получить по три мешка длиннозернистого риса за каждый фарфоровый столовый сервиз из двадцати четырех предметов было совсем неплохо.
Баграт-хан из Айхеноя был немало удивлен, когда узнал, что роспись фарфоровых изделий была доверена не мастеровитым художникам, а детям в возрасте 9-12 лет, которым Толемей-хан предоставил полную свободу творчества. Дети переносили утвержденные Толемей-ханом эскизы на фактуру, и в результате он получил то, что хотел: понятные для наивных туземцев образы и символы: сцены охоты, фрагменты боевых действий, людей со звериными головами или животных с чертами людей, лодки с гребцами и т. д.
В последний ярмарочный день никаких сделок не совершалось. Время было посвящено отдыху и подготовке к предстоящему отбытию ее участников в свои родные пенаты. Именитые купцы завершили пребывание на ярмарке днем раньше, отправившись на рассвете в составе большого каравана вниз по реке Велге к берегам Северного океана. Там им предстояло пробыть до зимы и затем на санях, запряженных в собачьи и оленьи упряжки, по замерзшим рекам вернуться в Прибайкалье. В числе прочих товаров, которыми они торговали на севере, были и их плоскодонные ладьи, которые разбивали на доски, пользующиеся у жителей безлесного океанского побережья большим спросом в качестве строительного материала.
С утра небо было затянуто облаками, и накрапывал мелкий дождь, но к полудню небо прояснилось, выглянуло солнце. К этому времени на Журавлиной поляне на опушке соснового бора на берегу реки Ипуть был установлен длинный стол со скамейками, над которым смонтирована крыша в виде шатра.
Журавлиной поляна называлась потому, что весной на восходе солнца на нее слетались белые журавли и исполняли свои грациозные брачные танцы. По давно установившейся традиции один раз в год в последний день летней ярмарки предводители племен Северного Забайкалья собирались на этом священном месте для того, чтобы совместной трапезой скрепить отношения добрососедства и взаимовыгодного обмена. Права хозяев застолья переходили от одного племени к другому в порядке очереди. В прошлом году ими были орланды, в нынешнем году — москиты.