Миллениум. Тетралогия.

Ларссон Стиг

— За исключением нападения в подземке, когда ей было семнадцать лет, — вставил Ханс Фасте.

— Относительно этого случая совершенно точно установлено, что напали, наоборот, на нее, а она только защищалась, — сказал Телеборьян. — Человек, о котором шла речь в этом случае, был известный сексуальный преступник. Но в то же время это может служить показательным примером ее обычного поведения. Она могла бы просто уйти или позвать на помощь других пассажиров вагона. Но она избрала путь жестокого рукоприкладства. В случае опасности она реагирует, применяет силу.

— А в чем, в сущности, проявляется ее болезнь? — спросил Бублански.

— Как я уже сказал, точный диагноз

ей так и не был поставлен. Я бы сказал, что она страдает шизофренией и постоянно балансирует на грани психоза. У нее отсутствует способность к эмпатии, и во многих отношениях ее можно назвать социопатом. Я вообще считаю удивительным, что она более или менее продержалась так долго. Она прожила в обществе восемь лет, правда, в положении опекаемой, не совершив за это время ничего такого, что могло бы привести к ее аресту или вызвать жалобы со стороны окружающих. Однако ее прогноз…

— Ее прогноз?

— Все это время она не получала никакого лечения. Я предполагаю, что болезнь, которую можно было бы излечить или держать под контролем десять лет назад, теперь стала неотделимой частью ее личности. Я предвижу, что после ареста ей не грозит тюремное заключение — ее место в больнице.

— Так как же тогда, черт возьми, суд мог оставить ее на воле? — буркнул Ханс Фасте.

— Вероятно, это объясняется стечением обстоятельств: должно быть, ей попался адвокат с хорошо подвешенным языком, а с другой стороны, виновата постоянная либерализация и экономия средств. Во всяком случае, что касается меня, я решительно возражал, когда меня привлекли в качестве судебного эксперта. Однако решение от меня не зависело.

— Но ведь тот прогноз, о котором вы говорили, строится, вероятно, только на догадках? — вмешалась Соня Мудиг. — Я хочу сказать, что вы ведь ничего не знаете о том, что происходило с ней с момента совершеннолетия?

— Он опирается не только на догадки, а на весь мой опыт!

— Она опасна для самой себя? — поинтересовалась Соня Мудиг.

— Вы спрашиваете, может ли она совершить самоубийство? Нет, в этом я сомневаюсь. Она скорее психопатка, страдающая эгоманией. Кроме себя самой, она ни с кем не считается. Окружающие для нее ничего не значат.

— Вы сказали, что она реагирует применением силы, — заметил Ханс Фасте. — Иными словами, это значит, что она опасна?

Петер Телеборьян посмотрел на него долгим взглядом. Затем, прежде чем заговорить, опустил голову и потер лоб:

— Вы не представляете себе, как трудно точно предсказать поведение человека. Я не хочу, чтобы Лисбет Саландер пострадала, когда вы будете ее арестовывать… И все же: да! В ее случае я бы постарался, чтобы при аресте были соблюдены все возможные меры предосторожности. Если окажется, что у нее есть оружие, то существует большой риск того, что она пустит его в ход.

Глава 18

Вторник, 29 марта — среда, 30 марта

Все три параллельных расследования убийства в Энскеде продолжали идти своей чередой. Констебль Бубла пользовался теми преимуществами, которые дает государственная система. На первый взгляд казалось, что дело не представляет трудностей: у следствия имеется подозреваемый, связь между подозреваемым и орудием убийства установлена. Также была отслежена несомненная связь с первой по времени жертвой и возможная связь с двумя другими жертвами — через Микаэля Блумквиста. Для инспектора Бублански задача практически сводилась к тому, чтобы арестовать Лисбет Саландер и доставить ее в Круноберг, в камеру предварительного заключения.

Расследование «Милтон секьюрити»

формально подчинялось следственной группе полиции, но были у него и свои собственные задачи. Лично Драган Арманский намеревался как-то защитить интересы Лисбет Саландер: найти истину, причем желательно в виде смягчающих обстоятельств.

«Миллениум» по сравнению с теми двумя находился в самом трудном положении. Журнал совершенно не располагал теми ресурсами, которыми могли пользоваться полиция и Арманский. Но в отличие от полиции Микаэль Блумквист не особенно задумывался о мотивах, которые якобы заставили Лисбет Саландер отправиться в Энскеде и убить двух его друзей. В пасхальные выходные он в какой-то момент окончательно решил для себя, что не верит в ее виновность. Если Лисбет Саландер каким-то образом замешана в этом убийстве, то картина должна быть совершенно не такой, какой она представлялась официальному следствию: либо оружием воспользовался кто-то другой, либо там случилось что-то независимо от Лисбет Саландер.

Всю дорогу от Шлюза до Кунгсхольма Никлас Эрикссон ехал молча. Он еще не оправился от потрясения, поняв, что нежданно-негаданно попал в число участников настоящего полицейского расследования. Покосившись на Сонни Бомана, он увидел, что тот снова перечитывает резюме Арманского. И тут он вдруг улыбнулся.

Полученное задание неожиданно дало ему возможность осуществить давнюю мечту, о которой даже не догадывались ни Сонни Боман, ни Арманский. Внезапно у него появилась возможность прищучить эту Лисбет Саландер. Он надеялся, что сумеет поспособствовать ее поимке и что она получит пожизненный срок.

Все знали, что среди сотрудников «Милтон секьюрити» Лисбет Саландер не пользовалась симпатией. Большинство тех, кому когда-либо приходилось иметь с ней дело, бежали от нее потом как от чумы. Однако ни Боман, ни Арманский даже не догадывались о том, как глубоко возненавидел ее Никлас Эрикссон.

Жизнь обошлась с ним несправедливо. Он обладал приятной внешностью и развитым интеллектом, к тому же находился в самом расцвете сил, но, несмотря на все это, был навсегда лишен возможности добиться того, о чем он всегда мечтал, а именно стать полицейским. Причиной всех его бед послужила микроскопическая дырочка в сердечной сумке, которая посвистывала и ослабляла один из желудочков сердца. Ему сделали операцию и привели сердце в порядок, однако из-за врожденного порока он раз и навсегда был выведен из игры и признан человеком второго сорта.

Когда ему предложили работу в «Милтон секьюрити», он вздохнул с облегчением и согласился, однако без малейшего энтузиазма. Для него «Милтон секьюрити» был чем-то вроде свалки, куда выбрасывают неудачников, в частности состарившихся полицейских, уже не способных справляться со своей работой. И вот он тоже оказался среди этих отбросов, причем не по своей вине.

Его первым поручением в «Милтон секьюрити» стала аналитическая разработка необходимых условий для обеспечения безопасности охраняемого лица. Этим лицом являлась всемирно известная пожилая певица, страдавшая от угроз своих чересчур страстных поклонников, среди которых значился и один пациент психиатрической клиники. Это поручение было частью его обучения на новой работе. Певица жила одна на вилле в Сёдертёрне, и сотрудники «Милтон секьюрити» установили на ее вилле систему наблюдения, сигнальное оборудование, а одно время обеспечивали также и телохранителя. Как-то ночью страстный поклонник сделал попытку вломиться в дом. Телохранитель быстро скрутил нарушителя, который затем был осужден за неоднократные угрозы и вторжение в жилище и направлен в психиатрическую лечебницу.