Миледи и притворщик

Ванина Антонина

– Можно не делать ничего, тогда с рассветом демон в теле мертвеца застынет и останется лежать в траве. Но как только зайдёт солнце, он снова продолжит тебя искать, как бы далеко ты ни ушла. Он ведь уже давно преследует нас.

– И ты это знал? Почему молчал?

– Не хотел понапрасну волновать. Думал, ты не поймёшь. Тромцы никогда не понимали.

– Но я аконийка, а не тромка. Так что выкладывай всё, что я должна знать.

Шанти заметно оживился, пропала безысходность в глазах и появилось воодушевление.

– Близ Эрхона,

в ту ночь, когда ты разбудила меня, он приходил к нам. Тогда Гро помог увести его за собой к текущей воде. Демоны и мертвецы боятся рек и ручьев, ищут мосты, чтобы их перейти, а если попали в воду, то не могут сами из неё выбраться. Я думал этого мертвеца унесло течением далеко-далеко, а он всё равно нашёл нас. Здесь поблизости нет ни ручья, ни реки, поэтому я думал справиться с мёртвым телом с помощью ружья, но демон отводит дробь от себя, не даёт перебить шею.

– Шею? Зачем шею?

– Чтобы отделить голову от тела. Демон поселился в черепе, ты и сама видишь его глаза внутри. Без тела этот череп станет беспомощным, у него не будет рук или ног, чтобы бежать за тобой и душить тебя. Будут только зубы, чтоб укусить.

– А если стрелять прямо в череп?

– Тогда он разобьётся, и демон покинет свой бренный сосуд, чтобы найти другой. Кто знает, каким он будет? Вдруг, большим диким зверем, которому под силу выследить и загрызть тебя? Нет, нам нельзя разбивать череп.

– Тогда мы отсечём его от тела.

– Нет же, дробь отлетает прочь, как заговорённая, как бы я ни целился.

– Поэтому я возьму кинжал Камали и ударю им по шее мумии.

Шанти на миг оторопел от моего предложения, но быстро обрёл дар речи.

– Нет, это опасно. Если демон хочет убить тебя, ты даже не успеешь поднести лезвие к его горлу, как он сомкнёт свои руки на твоём или укусит тебя. Лучше это сделаю я.

– Нет! – испугалась я. – Ни в коем случае. Кинжал не терпит прикосновение мужчин. Рано или поздно он покарает ослушника и сам принесёт его в жертву Камали.

– Как знать, может всё и обойдётся. Вдруг всеблагая Азмигиль защитит меня.

– Нет, Шанти, ты не посмеешь так рисковать. Вся эта каша заварилась из-за меня, мне её теперь и расхлёбывать. Пожирательница дыхания в Эрхоне не зря выбрала меня на роль усекательницы головы. Может, и кинжал Камали преследует меня не просто так. Это знак, я им пренебрегать не стану. Если этот кинжал рубил десятки мёртвых голов одержимым мертвецам, то отрубит и ещё одну.

– Но хватит ли у тебя сил на такой удар?

– Хватит, у меня очень тяжёлая рука, со мной лучше не ссориться. Я проверяла.

Губы Шанти озарила мимолётная улыбка, а я кинулась к дорожной сумке, чтобы достать ножны со спасительным орудием. Не успела я его вынуть и ринуться в бой, как Шанти сказал:

– Нужна хитрость, – он по-тромски подозвал к себе пса, а после пояснил мне, – Гро поможет, как в прошлый раз.

– Как поможет? – не поняла я.

– Ты только не мешай ему. И на меня не обращай

внимания, – заговорил он загадками, – смотри только на демона, подожди, когда он остановится у самой границы и отвернётся. Тогда и бей. Но ни в коем случае не переступай границу. Понимаешь? От одного удара зависит твоя жизнь.

Внезапно кони бешено заржали, готовясь сорваться с привязи, и я для себя уяснила:

– Наши с тобой жизни. Я не подведу.

Шанти всё сидел на траве и поглаживал морду пса. Неужели он сумеет дать ему такие команды, после которых Гро сможет отвлечь мумию-демона и заставит её повернуть ко мне незащищённую шею?

Я с интересом наблюдала за этим методом дрессуры, но никак не ожидала, что Шанти просто коснётся своим носом носа пса и будет долго и пристально смотреть ему в глаза. Больше минуты, не моргая. И Гро тоже не моргнул ни разу. Он даже не дрогнул, когда голова хозяина начала опускаться.

Шанти словно безвольная марионетка, у которой перерезали ниточки, опустил руки, наклонился вперёд и застыл. Он заснул? Прямо сейчас? А… а что мне теперь делать?

Гро встрепенулся и подбежал ко мне, чтобы заглянуть в глаза. Что, что он от меня хочет? Ах да, он будет выманивать мертвеца, а я – отрубать голову.

Гро изящной, совершенно не собачьей походкой обогнул меня и направился к магическому квадрату. Один прыжок, и он уже снаружи. Ещё парочка неторопливых шагов, и он рядом с безногим мертвецом. Тот лениво тянет к нему руки, пытается отталкиваться локтями, а я уже вижу культи раздробленных ног в трёх метрах от меня.

Пёс осторожно отступил ближе к квадрату, неотрывно глядя на мумию. Он даже принялся вышагивать задом наперёд вдоль границы, чтобы отвести мертвеца подальше от разволновавшихся лошадей. А я всё слежу за культями, вздымающейся спиной и не свожу глаз с обтянутой кожей шеи.

Опасные челюсти демона не грозят мне, если только он не вывернет череп вполоборота и не вцепится в меня зубами. И руки из-за спины он не вывернет, чтобы схватить меня. Он в очень уязвимой позе, но я всё равно крадусь за ним вдоль границы и боюсь подступить ближе.

И тут пёс приоткрыл пасть, а потом и вовсе залаял, но так странно и отрывисто, словно хотел что-то сказать. "Ей-ей-бей!". Бить? Мне?

Не помня себя, я в два прыжка подскочила к мертвецу и упала на колени, чтобы со всей силы замахнуться и обрушить на шею нежити ритуальный клинок.

Ну же, сейчас обтянутый кожей череп с редкими волосами должен отделиться от тела и покатится по поляне. Но почему я не вижу всего этого?

Мой взор озарила вспышка, смешанная с клубами дыма и сиянием искр. Я попыталась сфокусировать взгляд и увидела, как дым рассеивается, а где-то внизу сверкает позолотой крыша храма. А я уже падаю сквозь неё и проникаю в светлый зал, где воскурения тонкой струйкой поднимаются ко мне, а внизу стоят двое и кидают в чашу на треноге, где горит огонь, всё новые и новые пучки трав.