Миледи и притворщик

Ванина Антонина

– Постойте, – решила я вступиться за Шанти. – Если он оборотень, то как в один миг он может быть и человеком, и собственной собакой? Так не бывает. Либо человек, либо пёс.

– И вправду, – прошептал кто-то за моей спиной, – одну душу на два тела не разделить.

– Так, не путай меня, – протестующе махнул рукой лавочник. – рыбьих глаз у волков не бывает.

– А он не волк. Шанти, ну докажи, что Гро – собака.

Шанти и доказал. Сказал что-то псу по-тромски и тот сел, уставившись на него. Потом была другая команда,

и Гро залаял, грубо, громко.

– Вот видите, волки гавкать не могут, – заключила я.

Вокруг дружно зашептались: да не могут, только воют в ночи, да и вообще, волки мельче этого зверя и хвост у них не завёрнут кольцом к спине.

– А что это за тайные слова ты собаке сказал? – не отставал от Шанти лавочник. – Заклинания? Да ты, не иначе, колдун-звереуст, звериный язык знаешь.

И что тут началось… Колдунов, в отличие от оборотней, в городе уважали. Уважали настолько, что отбоя от желающих заполучить свою частичку чуда не было. Конец гвалту и просьбам поворожить положил важного вида мужчина в бардовом халате, что обтягивал его огромное пузо.

– В Эрхоне нам и своих колдунов хватает, – надменно заявил он. – Чем вам плох Мимар? Это он сегодня ночью не дал бродячему мертвецу пробраться в город, отвёл от нас беду. А вот откуда тот мертвец взялся возле наших стен, это даже Мимару неведомо. И откуда эти двое пришли – тоже. Так что пусть покупают, что хотят, и поскорее убираются. Нам незваные гости со странными глазами не нужны.

Всё, на этом ажиотаж вокруг нас с Шанти закончился, и мы смогли заняться тем, зачем и пришли на рынок. Шанти сумел поторговаться и выгодно продать овец, потом и шкурку сурка с баночкой жира.

Пока на вырученные деньги Шанти закупал крупы с мукой, я засмотрелась на бегающих возле обоза детей. Они так беззаботно играли в салочки, так искренне смеялись, не обращая внимания на грязь под ногами, хмурые взгляды взрослых и промозглый туман, что я не удержалась и потянулась к камере.

Сделав снимок, я вспомнила, что кое-кто считает, будто фотография похищает человеческие души. Но отчего-то люди вокруг даже не обращали внимания на мою камеру. Да они просто не знают, что это такое. Так что, думаю, я никого не обижу, если сниму ещё несколько портретов.

Вон, девушка идёт с корзиной в руках, а позади в клочьях тумана теряется фигура молодого мужчины с весьма неприятным выражением лица. Замечательный кадр, кажется, будто беззащитное нежное создание идёт по своим делам и даже не замечает, как за ней во мраке крадётся злодей. Завораживающий сюжет с криминальным подтекстом. Правда, в реальности девушка с корзиной скрылась в одном из дворов, а мужчина, даже не глядя на неё, подошёл к лавке с лапшой, но какое это имеет значение для плёнки, что запоминает всего лишь миг нашей жизни?

И я продолжила снимать. Сначала моё внимание привлекла ссора лавочника с покупателем, потом я увидела заросшую длинной шерстью корову, что беззаботно

прогуливалась по улице, потом настало время сменить кассету, а там уже и Шанти покончил с покупками и старательно привязывал к поклаже коня целый мешок только что купленного риса.

– Зачем тебе ещё рис? – полюбопытствовала я. – У тебя же есть один полный мешок.

– Поверь, в походе риса много не бывает.

– Скажи, – помявшись, обратилась я, – у тебя все деньги ушли на этот рис?

– А что ты хочешь ещё купить?

Он спросил это с такой лёгкостью, без удивления или претензии, а мне всё равно стало очень стыдно за своё попрошайничество:

– Ты ведь продал двух овец. Неужели на выручку с них нельзя купить хотя бы маленький кусочек баранины? Совсем маленький. Чтоб разок добавить в кашу.

Да, я не вегетарианка, а заядлый мясоед, потому с тоской глянула на висящие над прилавком полосы сушеного мяса, а Шанти тихо шепнул мне на ухо:

– Лучше не стоит. В Жатжайских горах не принято убивать живых существ, тем более на мясо.

– Тогда откуда оно здесь?

– Так ведь и овцы с конями когда-нибудь да умирают. Обычно, в глубокой старости.

Мне стало дурно от такого откровения. Я тут же вспомнила рассказ про похищенный труп лошади и сушёную полоску мяса, которая досталась мне от Шена ещё в Чахучане. Неужели и он не закалывает скот на мясо? Хотя, что с нищего холостяка взять? Но вот выставлять мертвечину на продажу…

– Будем подходить к Кутугану, я постараюсь подстрелить дикого барана, – пообещал мне Шанти. – Сами наедимся, а остатки продадим в городе. Пусть и жатжайцы хоть раз поедят свежее мясо.

Пришлось согласиться с его планом. Мы уже собирались исполнить наказ пузатого ворчуна, что посоветовал нам поскорее покинуть город, как вдруг у самых ворот нас нагнал долговязый морщинистый старичок и схватил Шанти за руку:

– Идём со мной, я знаю, где есть то, что ты ищешь.

Я вопросительно посмотрела на Шанти, а он лишь сказал:

– Подожди меня здесь, никуда не уходи. Я скоро вернусь.

И он пошёл вслед за старичком и зачем-то увёл с собой всех своих животных. Я же осталась в компании кобылки в полной растерянности. Что за дела у Шанти с тем старичком? Виделся с ним на рынке и хочет что-то купить? Что именно, интересно знать? Обязательно прошу, когда вернётся.

А пока я ждала Шанти, то решила поснимать открывшиеся с вершины горы виды соседних скал и клочков тумана. Внезапно меня отвлёк тоненький голосок:

– Бледная сестра, не бойся, я пришла помочь тебе. Идём со мной.

Я обернулась и опустила глаза, чтобы увидеть ту самую девушку с корзиной, которую засняла возле рынка. Я смотрела на эту миниатюрную красавицу с десятком длинных косичек на голове и никак не могла понять, чего она от меня хочет.

– Прости, но я жду своего попутчика. Он скоро вернётся, и мы покинем город.