Миледи и притворщик

Ванина Антонина

– Что повелитель Востока хочет от меня? Желает, чтобы я вернул ему печать? Хорошо, я передам её тебе, а ты через своих собратьев вернёшь ему. Но тогда и ты должен пообещать мне, что никто из моих попутчиков больше не умрёт. Твои собратья уже убили нашего караульного, задрали коня и растерзали беззащитную женщину. Больше никто не должен страдать.

Кажется, Стиан был решительно настроен идти к Муазу, что снова спрятался в своём шатре в окружении стражей, и требовать, чтобы тот навсегда расстался с печатью власти, а заодно и всеми своими притязаниями на царский трон. Не знаю, согласился

бы на это Муаз даже под страхом смерти, но стражи, что слышали речь Стиана, явно бы этого хотели.

– Печати будет мало, – неожиданно произнёс оборотень, не дав Стиану далеко уйти. – Повелитель Востока просил моих приморских братьев принести ему твою голову. И голову змееглазой. Выйди ко мне вместе с ней, и тогда другие люди не умрут. Ты ведь этого желаешь?

Его предложение было настоящей издёвкой. И очень опасной издёвкой. Если стражи сейчас решат, что их жизни важнее наших, то они просто вытолкают меня и Стиана наружу, а дальше… дальше конец и забвение. И никто дома даже не узнает, где и когда мы погибли.

– Без Стиана ваш господин Муаз никогда не станет царём, – поспешила я напомнить притихшим стражам. – Только он может наделить вашего господина истинной властью. Отдадите Стиана этим головорезам, сами лишитесь головы по приказу господина Мауза.

– А если кто-то решил, что моей женой можно пожертвовать, -процедил в свою очередь Стиан, – я встану на её защиту и уйду из этого круга вместе с ней. А если кто-то посмеет меня остановить и удержать, клянусь, после этого даже под страшными пытками я не соглашусь прилюдно передать печать Муазу-адж Фершиду.

– Не отпускайте его, – раздался из шатра глухой голос одного из советников Муаза. – Он нам нужен. А этого дикаря в шкуре гоните прочь, и держите оборону.

– Ещё пожалеете, – недобро ухмыльнулся тот, пятясь к зарослям папоротника и продолжая прожигать стражей полным ненависти взглядом. – И за смерть моего брата все ответите. Все, до единого.

– Твой собрат убил женщину, а после погиб в честном бою, – кинул ему Стиан.

– Когти против когтей, зубы против зубов – вот где честь. А у тебя её нет, человек с громовой палкой. Но теперь она тебе не поможет. И никому из вас. – На этом оборотень скрылся из виду за развесистыми лопухами, и только его голос всё ещё звучал во тьме леса. – Духи земли говорят, что этой ночью нас ждёт честный бой. Готовьтесь пролить свою кровь и расстаться с жизнями. Отмщение придёт. Оно уже близко.

На этом голос затих, и оборотень будто растворился в лесу, как вдруг Гро разразился громогласным лаем.

– Поздно спохватился, – пренебрежительно кинул кто-то из стражей, отводя от бамбукового забора пику. – Чего молчал, когда этот только появился?

– Потому что люди для него не враги, – сказал Стиан, – а вот дикие звери…

Гро всё продолжал лаять и даже начал кидаться на ограду, а потом обходить её по кругу, не забывая рычать на окутанные тьмой кусты.

– Там зверь, он его чует, – объявил Стиан, и стражи по команде своего начальника выстроились возле прутьев бамбука и направили на них свои пики.

Трое коней, что ещё остались у нас, обеспокоенно заржали, когда первый леопард появился из кустов внезапно,

словно материализовался из воздуха. Стройный и мускулистый, он прохаживался вдоль ограды с кошачьим изяществом, ступая широкими мощными лапами по примятой траве и время от времени оскаливая зубы и шевеля белёсыми усами. В желтоватых глазах читалась злоба и ненависть совсем не свойственная дикому существу. Это был человеческий взгляд, осмысленный и сулящий опасность.

– Смотри, ещё один! – выкрикнул кто-то из стражей.

Я повернула голову и увидела другого пятнистого кота, что подобно первому прохаживался вдоль ограды. А потом из тьмы возник ещё один леопард и ещё один… Теперь вчетвером они кружили вокруг нашего лагеря, будто взяли нас в оцепление, из которого теперь не вырваться.

– Отогнать! – скомандовал глава стражей, и мужчины дружно выкинули пики вперёд, метя меж бамбуковых прутьев.

Леопарды как один успели отскочить, но стоило стражам потянуть пики на себя, как они снова приближались к ограде.

Так продолжалось минут пять. Люди и оборотни исправно повторяли уже заученные действия, что у меня, глядя на всё это начали слипаться глаза от утомительной монотонности. Вроде опасность есть, но она там, за оградой, которую котам не преодолеть. Разве что…

Я не успела ничего понять, как в центре нашего защитного круга, расставив лапы, приземлился леопард – он спрыгнул с ветви дерева, что раскинулась над оградой, и рывком бросился к шатру, где укрылся Муаз.

Кони вставали на дыбы и начали рваться с привязи. Стражи как один метнулись к шатру, спасать своего некоронованного царя, а леопард-оборотень, сбив одного с ног, повернул и запрыгнул в шатёр жён. Тент заходил ходуном и обрушился вместе с каркасом на землю. От женского визга заложило уши. О боги, надо что-то делать! Ну же, шкатулка, открывайся. Да кто поставил на тебя такую неудобную замочную скважину?!

– Эмеран, берегись! – услышала я крик Стиана, и в следующий миг он повалил меня на землю.

Боль словно расколола голову надвое, когда я приложилась затылком о землю. В глазах потемнело, а грудь с каждым мигом сдавливало всё сильнее и сильнее. А ещё этот звериный рык над ухом… даже не один, а будто в два голоса.

Когда в глазах прояснилось, я увидела стиснувшего зубы Стиана, а над ним пятнистую шкуру, в которую с разбега вцепился зубами Гро. О боги, это же леопард, он впился когтями в спину Стиана и не хочет отпускать! И даже Гро не в силах его оттащить! Проклятье, да где же эта шкатулка, куда отлетела? Мне срочно нужен мой кинжал!

С яростным рыком леопард метнулся в сторону и подмял под себя Гро. Раздался душераздирающий скулёж, и тут Стиан с хрипом отпрянул от меня и встал на ноги. В его руке блеснули когти-лезвия стилета. Стоило ему повернуться, и я увидела изодранную в лоскуты рубаху, что на глазах пропитывалась кровью. Он ранен, о боги, он сильно ранен!

Стиан подскочил к атаковавшему Гро оборотню, ухватил одной рукой кошачий загривок и резко рванул его на себя. Зверь выпустил из пасти горло Гро и заревел, когда стилет вонзился глубоко в шею, а после затих и обмяк, словно марионетка, которой подрезали ниточки.