Миледи и притворщик
Шрифт:
Что ж, его слова немного приободрили меня. Даже девушки, что ехали вместе с нами в одном обозе, заметно повеселели и стали оживлённо переговариваться о повседневных заботах.
За восемь дней, полных переживаний и утомительной тряски на бесконечных дорогах, мы, наконец, добрались до кромки леса, за которой начиналась приграничная зона и неизвестность.
– Если выдвинетесь в путь рано утром, то к полудню доберётесь до Маримбелы, – напутствовал нас предводитель банды. – Пока будете идти к границе, никто вам в этих зарослях не встретится. Даже самые удалые охотники не суются сюда.
–
– С колдунами в их обличии, – сурово ответил вожак.
Что ж, если за полдня в джандерском лесу нам не встретится ни один разбойник, значит, удача на нашей стороне. Но, учитывая страх разбойников перед маримбельской гвардией ряженых людей-леопардов, это будет вполне закономерно. Никто не последует вслед за нами на опасную территорию. Даже у кровавых бандитов есть свои принципы.
Настала пора распрощаться с нашими провожатыми. Пока советники Муаза отсчитывали вожаку золотые монеты в уплату за его услуги, остальные бандиты скользили голодными взглядами по испуганным прислужницам.
Холодок пробежал по моей спине и в голову тут же закрались нехорошие подозрения. Когда вожак получил свою награду, и настала пора разъезжаться в разные стороны, трое его сподручных беззастенчиво приблизились к оробевшим девушкам, схватили их за руки и потащили к улюлюкающим товарищам, приговаривая:
– И эту добычу мы тоже прихватим с собой.
Девушки кричали и вырывались, но никто из наших стражей и пальцем не шевельнул, чтобы отбить их у обнаглевших бандитов.
– Что происходит? – как можно громче возмутилась я. – Вы получили деньги, так убирайтесь вместе с ними и оставьте нас в покое.
Кажется, меня даже не услышали. Похотливые животные принялись ощупывать несчастных прямо на наших глазах, при этом весело приговаривая:
– Ну, чего ты брыкаешься? Хочешь стать кормом для лесных колдунов?
– Жалко, если такая хорошенькая и зря помрёт. Мы вам всем одолжение делаем, от верной смерти в лесу спасаем.
Прислужницы такому "благодеянию" рады не были, ибо прекрасно понимали, что их ждёт в компании разбойников. Понимала и я, и потому тут же направилась к Муазу с претензией:
– Останови их. Ты разве не видишь, что происходит?
– А что происходит? – глядя поверх моего плеча, без всякого стеснения отчеканил он. – Я уплатил оговорённый долг за сопровождение и всех этих лошадей, что останутся с нами, и теперь мы можем ехать дальше.
– Долг?! – опешила я. – Променял живых людей на коней?!
– Что поделать. Наши провожатые подняли цену на полпути, а золото нам ещё пригодится, когда доберёмся до побережья, и нужно будет нанимать лодки.
– Так ты продал сахирдинских женщин, чтобы сберечь лишний кошель золота? – всё ещё не могла поверить я. – Да какой же ты после этого правитель?
– Эмеран, – послышался за спиной тревожный шёпот Стиана, а потом я почувствовала его руку на своём плече. – Не надо.
Но меня уже было не остановить:
– Ты предатель, а не царь. Тебе только скотным двором повелевать, большего тебе доверить нельзя. Продаёшь своих людей как каких-то свиней направо и налево, будто…
Тут Муаз недобро усмехнулся и предложил:
– Так иди и займи место
У меня слова застряли в глотке от возмущения, а Стиан поспешил отвести меня в сторону, пока я не нашлась, что сказать Муазу и всем его прихлебателям.
– Возьми себя в руки, вдохни и посчитай до десяти, – продолжал нашёптывать Стиан. – Уже ничего не поделать. Сделка свершилась. Нам надо поскорее уносить отсюда ноги. Пока эти изверги не решили поживиться и тем, что при нас ещё осталось.
В стороне уже слышались отчаянные женские крики, и на моих глазах навернулись злые слёзы бессилия. Что мне сделать, как помочь обречённым? Эти звери точно растерзают несчастных. То, что их ждёт, это не жизнь. Это нескончаемая пытка.
– Надеюсь, – кинула я Муазу, проходя мимо, – когда ты станешь царьком на Запретном острове, все будут плевать тебе вслед и называть чужаком. Ты никогда не станешь истинным правителем всего Сарпаля, потому что ты узурпатор и недостойный трона человек.
– Что, язык надоел? – недобро усмехнулся Муаз. – Подожди, сейчас прикажу, и ты от него навсегда избавишься.
– Никто ни от чего не избавится, – вмешался Стиан и снова оттеснил меня в сторону, сказав Муазу, – Едем уже скорее отсюда, пока наши провожатые не решили, что мало от тебя получили.
– Они получили сполна.
– Кто знает, может они решат, что три жены для одного правителя слишком много.
Стоило Муазу услышать это, и он тут же отдал приказ стражам поторопиться с разгрузкой обозов. Те вмиг перетащили вещи и навьючили ими коней, а потом все вместе мы поспешили к лесной тропе, чтобы углубиться в заросли и навсегда расстаться с опасными вымогателями. И тремя их жертвами, чьи отчаянные крики ещё долго отдавались эхом в моей голове.
После пары часов в пути мы остановились возле лесного ручейка, чтобы разбить лагерь и приготовиться ко сну. Четыре оставшиеся прислужницы разрывались между готовкой и своими капризными госпожами. Жёны Муаза даже виду не подали, что скорбят о проданных прислужницах, что ещё вчера одевали, причёсывали и всячески заботились о них. Бесчувственные куклы. Ну, ничего, когда их муженёк получит печать власти вместе с Сарпальским царством, они ещё успеют почувствовать, что значит быть ненужной вещью, а не живым человеком. Муаз наверняка заведёт себе сотню наложниц, а старых жён сошлёт в Дом Тишины, чтобы не мозолили ему глаза. Вот тогда-то они и вспомнят о трёх несчастных прислужницах, от которых Муаз избавился, словно от ненужного хлама. А может и не вспомнят. Мне до сих пор тяжело понять образ мыслей сахирдинок. Да и большинства сарпальцев тоже.
Глава 21
С наступлением утра мы продолжили наш путь на запад. Если бы не старенький компас Стиана, даже не представляю, как бы стражи смогли сориентироваться в зарослях, что с каждым часом всё больше сгущались, скрывая солнце за кронами.
Толстые ветки и изогнутые лианы вынудили всех всадников спешиться и вести навьюченных коней под уздцы по извилистым тропинкам. Когда вытоптанных дорожек и вовсе не стало, пришлось Стиану объяснять стражам, как им теперь прорубать путь вперёд своими саблями.