Милашка
Шрифт:
— Поняла, домин! — доложила она и добавила: — Благодарю.
Вот люди! Благодарят за право идти в бой. Я вздохнул и отправился в телестудию. Там меня встретила директор.
— В связи с началом войны у нас появилась идея обратиться к людям посредством известных киногероев, — объясняла она, пока мы шли по коридору. — Чтобы призыв встать на защиту Родины не выглядел казенно. Мы переодеваем актеров, и они говорят в камеру. Вам нужен текст?
— Нет, — сказал я.
— Конечно, — кивнула она. — Вы ведь сценарист и поэт. Что-нибудь другое?
— Рик.
— Будете петь? — удивилась она.
— Не про любовь, — успокоил я.
— Хорошо, —
Мы вошли в студию. Костюмеры принесли мне форму прошлой войны. Подумав, я отказался.
— Как же так? — удивилась режиссер.
— Прошло десять лет. Милашка повзрослел и сделал карьеру, — сказал я. — Теперь он грон. Это неплохо говорит о стране, ведь так, дому?
— Пожалуй! — согласилась она.
Принесли рик. Мне напудрили лицо и поставили перед камерой.
— Начали! — скомандовала режиссер.
— Здравствуйте, друзья! Надеюсь, вы узнали меня. Я — Милашка, воевавший с врагом десять лет назад. Как видите, не погиб. Герои не умирают, они остаются с нами навсегда. Почему я здесь? На страну обрушилась беда. У нас снова война и тот же враг. Цели, которые он преследует, не изменились. Они хотят сделать нас рабами. Непокорных убить, остальных принудить работать похлебку. Олигархи Курума заплыли жиром. Их дома полны золота и драгоценных камней. Но им мало. Они готовы морить нас голодом, забрать у наших детей кусок хлеба, чтобы купить еще камень или золотой слиток. И я спрашиваю вас: мы позволим это?
Я сделал паузу. В студии было тихо. Все смотрели на меня.
— Сегодня я отправляюсь на войну. Обещаю, что буду бить их так, что они забудут дорогу к нам. В этот раз они не отделаются перемирием. Мы придем в их города. Вытащим олигархов из их богатых домов и развесим на фонарях. Такой будет кара. Они ответят за все! За погибших мужчин и женщин! За слезы детей и матерей! Смерть врагу! Они не пройдут!
Я вскинул кулак над плечом. Затем опустил руку на струны.
— Здесь птицы не поют, Деревья не растут, И только мы, к плечу плечо Врастаем в землю тут. Горит и кружится планета, Над нашей Родиною дым, И, значит, нам нужна одна победа, Одна на всех — мы за ценой не постоим. Одна на всех — мы за ценой не постоим…Я не пел эту песню со времени премьеры фильма. Не хотел. Это не песенка о любви, а боевой марш. Их не исполняют для развлечения.
— Нас ждет огонь смертельный, Ну что ж, друзья, прощальный вздох. Гремя броней, уходит в бой отдельный, Молниеносный,По щеке режиссера сбежала слеза. Промокнула платком глаза директор телестудии. Есть у этой песни такое свойство — ее нельзя слушать равнодушно. Мне было не просто перевести слова, найти нужный эквивалент. Но, наверное, получилось, раз так слушают.
— Когда-нибудь мы вспомним это, И не поверится самим. А нынче нам нужна одна победа, Одна на всех — мы за ценой не постоим, Одна на всех — мы ценой не постоим!..Я закончил петь и снял рик с плеча. Протянул его режиссеру.
— Домин Влад, — сказала она. — С вашего разрешения мы наложим ваш голос на мелодию, которую исполнит оркестр. Не возражаете?
— Нет, — кивнул я. — А сейчас, извините, спешу. Вечером отправляюсь на фронт.
— Вы вправду уезжаете? — удивилась директор.
— Вы думали: врал? — рассердился я. — Сейчас война. Людям нужно говорить правду.
— Но вы актер!
— Был. Позвольте представиться! Командир тучима особого назначения из мобильного резерва Государственного Совета Обороны Влад Хома. Честь имею!
Я козырнул и вышел. Из студии я заехал в Военный Совет за документами и отправился товарную станцию. Наши составы формировались здесь. На платформе я застал скандал. Тетка в мундире арха орала на Клейю.
— Это мои эшелоны! Не позволю забрать!
Клея стояла навытяжку. Выглядела она непреклонно. За ней выстроились наши офицеры. Рядом с теткой, в свою очередь, сгрудились ее подчиненные. Конфликт грозил перейти в горячую стадию.
— Дому арх! — окликнул я. — Позвольте объяснить.
Генеральша повернулась ко мне. Лицо у нее было багровым.
— Я грон Влад. Это мои подчиненные. Мы выполняем приказ главы государства. Вот он, — я протянул листок. — Все организации страны обязаны оказывать нам содействие. Я могу подчинить себе воинскую часть, если будет необходимость.
— У меня такой же приказ, — не смутилась генеральша. — Мой тучим направляется навстречу врагу.
— Мои группы — то же. И мы очень спешим.
— Подождешь! — ухмыльнулась тетка. — Сначала мои девочки.
— Вы отказываетесь выполнять приказ?
— Послушай меня, вонючий мурим! — генеральша сгребла меня за грудки. — Не знаю, почему на тебе мундир и откуда эта бумага, но, не думаю, что за подвиги. Много вас развелось, красавчиков. Лезете во все дырки. Лизать начальство легко, сначала научитесь воевать!
— Как вы смеете! — крикнула Клейя. — Домин грон командует тучимом!
— Я тоже! — огрызнулась тетка. — Только я заслужила эту должность многолетней службой. Воевала. А где был он? Я эту мордашку в кино видела. Наверное, едет петь и танцевать. Фронту нужны бронеходы, а не актеры. Вот так!
Она выпустила мой мундир и оттолкнула меня.
— Все сказали, дому? — спросил я.
— Да! — усмехнулась она.
Я достал клач и мазнул по значку. Хойя ответила сразу.
— В чем дело, Влад?