Милан. Том 2

Arladaar

— Я так думаю, что Саша решила удивить своих поклонников и сразу же расставить акценты, кто она есть на самом деле, — подумав, сказал Сергей. — Она решила заявить о себе и напомнить, чтобы с ней считались другие спортсменки, но, как видим, у неё это не получилось.

— Ну что ж, дорогие друзья, больше добавить к мнению эксперта нечего, поэтому давайте наблюдать за нашими несравненными девушками, смотреть на прокаты и наслаждаться ими! — заявил Степашин. — Напоминаю: все заявленные короткие программы у девушек абсолютно новые, поставленные,

что называется, с пылу-жару!

— До конца разминки осталась одна минута! — сказал информатор.

Люда почувствовала, что хорошо размялась, перестала кататься и поехала к бортику, где её уже ждали Бронгауз и Аделия Георгиевна. Тренеры внимательно наблюдали за разминкой Людмилы и одобрительно кивали головой. Это они наехали на Смелую и заставили её прекратить заниматься дурью и начать разминаться обычными прыжками.

— Ну что, как лёд? — спросил Бронгауз.

— Да вроде хороший, — сказала Люда. — Кататься легко.

— Вот и хорошо, делай всё уверенно, чисто, самое главное, без помарок и никуда не гони, — велел тренер.

— Разминка закончена, просьба спортсменкам покинуть лёд, — сказал информатор.

Фигуристки покатили со льда в калитку, и одна за другой почти выпрыгивали за пределы льда, надевали чехлы на лезвия, накидывали олимпийки и почти все уходили в раздевалку. Осталась стоять только Лиза Камышева и Люда. Люда на льду, а Лиза с тренером за бортиком. Ей катать предстояло после Людмилы, и никакого смысла не было куда-то идти.

— На лёд приглашается Арина Стольникова! Встречааайтеее! — крикнул информатор.

— Давай! Работай! Вспомни всё, что мы с тобой учили! — слегка улыбнулся Бронгауз и зачем-то протянул Людмиле кулак. Она, не зная, как реагировать на это, протянула руку, пожала кулак и покатила к центру арены, в очередной раз приветствуя зрителей.

Встав посреди громадного зала, Люда замерла в стартовой позе в ожидании музыки. Ноги на ширине плеч, руки по швам, голова опущена вниз. Раздались первые аккорды вальса Амели, и она начала прокат.

…Сентябрь 1967 года. Париж, Париж… Ветер гоняет по площади Тертр на Монмартре золотые листья. Это место знало Винсента Ван Гога, Огюста Ренуара и Камиля Писарро! А сейчас здесь запах осени. Парижская осень пахнет карамелью, ванилью, кофе, корицей и жареными каштанами… Печальная скрипка в руках старого скрипача в чёрном плаще и чёрном берете… Печальный мим в трико, майке и шляпе-котелке, с белым овалом грима и бровями домиком, танцует, высоко задирая ноги и держа в руках трость. И всё это рисует Амели, 16-летняя уличная художница, после школы приходящая на Монмартр в надежде заработать хоть что-то на рисовании портретов. Кому не нужны карманные деньги??? Но увы… К юной художнице никто не подходит из туристов. Ведь у неё нет ни имени, ни знаковых работ…

Тогда Амели начинает рисовать сам Монмартр. Её кисть рисует старинные дома, булыжную мостовую, жёлтые листья, гонимые по ней тёплым сентябрьским ветром,

печального скрипача, старушку, торгующую рогаликами и печёными каштанами. Она рисует базилику Сакре-Кёр, с горгульями и химерами на фасаде, особняк Розимон и площадь Пигаль. Всё это каким-то странным образом входит на картину. И вдруг Амели неожиданно видит, как картина оживает. Только она одна видит это! Девушка радостно вглядывается в полотно, кладёт кисть на подставку, делает балетные аллонже и начинает танцевать. Её лицо лучится радостью и безграничным счастьем…

…Люда подняла голову, удивлённо посмотрела на трибуны, в сторону судейского сектора, столкнулась взглядом с Людмилой Николаевой и улыбнулась.

Подняв левую руку в сторону и исполнив изящное аллонже, Люда правой рукой, согнув пальцы в щепоть, словно нарисовала что-то на картине. Её лицо при этом сияло радостью и одухотворением, и даже словно источало ясный свет.

Людмила прекратила рисовать, левой рукой, согнутой в локте, словно взяла то, что она изобразила, и внимательно вгляделась в воображаемую картину, словно поражаясь нарисованному. Правая рука отставлена в сторону и качнулась в изящном аллонже.

Приложив правый указательный пальчик к правой щеке, Люда склонила голову и словно задумалась, по-прежнему мило улыбаясь, а потом словно очнулась — сделала аллонже двумя руками, отбрасывая мирское и разрывая ткань мира, чтобы вступить в мир грёз, оставляя своё тело за гранью пространства и времени.

Стремительный пируэт тур-шене, с правой ногой в сторону, в идеальном положении! Второй, третий пируэт с руками в овал над головой. Потом, после последнего пируэта, несколько подсечек, набор скорости по направлению к правому короткому борту, прыжок гранд-жете, пируэт с руками наверх, и вот уже правый короткий борт!

Связка получилась очень красивая, и пусть по исполнению не очень качественная, с лёгкой грязнотцой, но зато стремительная и исполненная словно на одном дыхании. Раздались аплодисменты.

Проехав вдоль короткого борта задними перебежками, Люда покатила к левому короткому борту, всё более набирая скорость. Заходила по траектории буквы S, по серпантину, через весь каток. На стартовый каскад!

Сделав по пути моухок, чоктау и тройку, Люда развернулась на ход назад и прыгнула стартовый каскад тройной флип — тройной тулуп.

Выезд получился нечёткий, в степ-аут, и Люда чудом избежала падения, выпрыгнув из неловкой позы невнятной кракозяброй. Но даже такой относительно неудачно сделанный каскад вызвал море аплодисментов от 15 тысяч зрителей.

Люда после каскада сделала пируэт, остановилась в статичной позе, лицом к судьям, на левой ноге. Правая нога при этом поднята назад и вверх, в арабеске. Люда сплетает кисти у груди, наклоняет голову и смотрит словно с какой-то мольбой. Она просит то ли бога, то ли ангела, чтобы он дал ей толику счастья, ведь она так хочет этого…