Мифы о 1945 годе
Шрифт:
Где здесь коварство? Где увёртки? Сталин объясняет всё ясно, чётко и правдиво. И так же правдиво поясняет дальше:
«Мне очень жаль ваших людей, которые поднялись так рано в Варшаве и сражаются с винтовками против немецких танков, артиллерии и самолётов. Я был в Варшаве и хорошо знаю её узкие улицы старого города ( до 1917 года Сталин немало поездил по Европе по делам партии. — С.К.)и поэтому я с уверенностью считаю, что удержание старого города со стратегической точки зрения не очень существенно. Что мы достигнем, оказывая помощь с воздуха? Мы можем таким образом доставить определённое
Что же отвечает Миколайчик?
Он отвечает Сталину: «Я понимаю ваши сомнения, но сегодня слишком поздно колебаться, потому что в Варшаве идут бои (спровоцированные Миколайчиком и Бур-Коморовским. — С.К.)…»
Далее по польской записи:
« Маршал Сталин: Могут наши самолёты приземлиться?
С. Миколайчик: Нет, они могут сбросить оружие только с воздуха.
Маршал Сталин: Это легко.
С. Миколайчик: Я прошу дать указание Маршалу Рокоссовскому.
Маршал Сталин: Как могут быть установлены контакты? Необходимы шифровки, так как эфир полон разного рода сигналов. Я могу заверить, что со своей стороны мы сделаем всё, что от нас зависит, чтобы помочь Варшаве. Кому мы можем адресовать всё это?»
И тут Миколайчик, рассуждая минуту назад о том, что «как только прямые контакты установятся между польскими силами в Варшаве и Красной Армией, появится возможность договориться о сигналах», вместо того, чтобы тут же договориться со Сталиным о прямом контакте Советского командования в Польше со штабом Бур-Коморовского, начинает невнятно ссылаться на некоего «капитана Калугина» — фигуру более чем подозрительную и никого не представляющую.
То есть: «На колу мочало, начинай сначала».
В тот же день, 9 августа 1944 года, «главнокомандующий» польского эмигрантского правительства генерал Соснковский через начальника армейской секции Британской военной миссии в Москве полковника Бринкмана пересылает «маршалу Сталину» из Лондона в Москвууказания для советских войск в Польшео сбрасывании грузов над Варшавой.
Такой вот получался у миколайчиков с бур-коморовскими странно кривой «радиомост» — вместо прямого.
Нужны комментарии?
Сталин говорил с Миколайчиком ещё до того, как получил всю информацию и понял, как подло поступили по отношению к Варшаве, к России и к Сталину лондонцы и Черчилль.
Поняв это, Сталин резко отмежевался от провокаторов.
Так чем же он здесь виноват?
Миколайчики и черчилли во имя своих политиканских интересов не побоялись начать лить кровь рядовых поляков. Что, Сталин должен был прибавить к этим рекам польской крови еще и дополнительные — к тем, которые уже были пролиты — моря крови советских людей? Прибавить без успеха для дела, но в обеспечение эмигрантских претензий на власть?
Не слишком ли многого вы требуете от русских, панове?
Теперь
Я не пожалею возмущения и скепсиса и в отношении них, потому что по части исторической благодарности чехи — особенно после срыва войсками Варшавского договора прозападной чешской авантюры 1967 года — от поляков ушли недалеко. Чехи тоже стали поговаривать о «русских оккупантах» и осквернять памятники советским солдатам.
Конечно, в 1967 году это делали «демократизированные» юнцы, а не седовласые пражане, в 1945 году молодыми встречавшие с песнями танкистов Рыбалко и Лелюшенко. Но ведь юнцы были детьми и внуками тех пражан.
Сегодня поседели уже и юнцы 1967 года, и у них теперь свои внуки. И эти внуки тоже не очень-то благодарны русским за их танковый бросок к Праге в 1945 году.
Стоит ли упускать это обстоятельство из виду нам — детям и внукам тех, кто этот бросок совершал?
При этом люди, плохо знающие реальную историю или знающие её хорошо, но предпочитающие истине «баксы», рассказывают басни о бедных «чехословаках» (национальности, никогда в природе не существовавшей), у которых злодей Гитлер отобрал Судетскую область (сплошь населённую в 1938 году немцами), о тяжкой судьбе чехов в составе Третьего рейха и прочем подобном…
Но вот некая «информация к размышлению» из докладной записки начальника 7-го отделения политотдела 7-й гвардейской армии гвардии майора Козлова, которую он направил 7-го июня 1945 года начальнику 7-го управления 1-го Украинского фронта.
Первая цитата:
«Население Чехословакии проклинает немецкую нацию и никогда не забудет все те злодеяния, которые причинили немцы…
Однако наряду с дружеским в основном отношением населения Чехословакии к войскам Красной Армии, имеют место отдельные неудовольствия…»
Впрочем, дальнейшие строки докладной записки позволяли предполагать, что слово «отдельные» майор Козлов употребил скорее из соображений, говоря языком современным, политкорректности (правда, хотел бы я, чтобы кто-нибудь объяснил мне смысл последнего занятного понятия).
Вот что писал далее майор Козлов:
«Население [западных] районов Чехословакии резко отличается своим поведением от населения предыдущих районов. Если в восточной части Чехословакии гремели жаркие бои, вследствие которых были большие разрушения сёл и городов, а население сидело в подвалах до прихода частей Красной Армии, то западная часть этого не испытала… Население, таким образом, не испытало всех ужасов войны…»
Но ведь до боевых действий здесь была, вроде бы, зона «нацистских злодеяний»? И как же на них реагировали «свободолюбивые» чехи в покрытой горами, то есть — удобной для партизанских действий и неудобной для действий регулярной армии Чехии?
Что ж, майор Козлов написал и об этом:
«На данной территории существуют различные партии: коммунистическая, социал-демократическая, народно-социалистическая, людовая.
Ни одна из демократических партий не вела подпольной работы, направленной против немцев. Каждая партия, в том числе и коммунистическая, на протяжении всего периода оккупации Чехии ожидала прихода Красной Армии, сама же не проявляла никаких активных действий, направленных против немецких поработителей…»