Мичман Изи
Шрифт:
— А как мы решим вопрос о Мести, сэр? Я не допускаю и мысли о том, чтобы расстаться с ним.
— Наверное, придётся. Здесь я бессилен что-либо сделать.
— Он не очень нужен на службе, сэр. Его откомандировали для ухода за больными в качестве моего ординарца. Если ему позволят отправиться со мной на родину, я смогу добиться для него увольнения сразу же по прибытии в Англию. Там я его направлю в резервный экипаж, пока не добьюсь списания с флота.
— Вот тут, мне кажется, есть кое-какая зацепка. Поразмыслив, я, однако, возьму на себя ответственность командировать его с тобой при условии, что ты сделаешь так, как обещаешь.
Разговор на этом закончился, поскольку
— Как ни верти, — заметил Гаскойн, — придётся нам расстаться, Джек. Ты здорово помешал моей службе. У меня появилось отвращение к мичманской каюте, даже запах, дёгтя и смолы стал мне противен. Куда же дальше? Мне нужно выбросить из головы все наши приятные похождения на суше и на море, опять облачиться в свой засаленный бушлат и работать до седьмого пота. Только подумать, чем могла бы закончиться наша последняя выходка! Меня мороз подирает по коже, дело могло кончиться увольнением со службы, а мой бедный отец вряд ли пережил бы такое несчастье. Губернатор прав — нам нужно расстаться. Но я надеюсь — ты не забудешь обо мне.
— Вот тебе моя рука в знак верности нашей дружбе, Нед. Распоряжайся мной и всем, чем я владею — деньгами, домом, поместьем, кому бы они ни принадлежали, мне или моему отцу. По крайней мере, в отношении тебя я стою на прежних позициях абсолютного равенства.
— И отвергаешь его как всеобщий принцип, не так ли, Джек?
— Я согласен с губернатором в том, что мой отец сошёл с ума.
— Достаточно, Джек, ты не поверишь, как я рад, услышав твои слова.
Друзья не расставались всё время, которое им оставалось провести вместе. Они говорили о своих перспективах, надеждах и ожиданиях, а когда разговор затухал, Гаскойн упоминал имя Агнессы.
Восторг Мести, когда он узнал об увольнении со службы и возвращении домой вместе с Джеком, был неописуемым. Он истратил часть своего золота на простой, но приличный костюм, белые рубашки и другие предметы туалета, приличествующие завзятому моднику, иначе говоря, превратился в настоящего «слугу джентльмена». Когда Мести появлялся в своём наряде на людях — при белом галстуке, в перчатках и с тросточкой, — все испытывали желание рассмеяться, но во взгляде Мести было нечто такое, что заставляло их удерживаться от смеха, по крайней мере, в его присутствии.
Наступил день отплытия. Джек распрощался с губернатором, поблагодарил его за всё хорошее, что тот сделал для него, и пообещал завернуть на Мальту через месяц-другой по пути в Палермо. Гаскойн тоже поднялся с Джеком на борт пакетбота и провожал его, пока корабль не вышел в открытое море. Тогда он спустился в шлюпку и застыл неподвижно, провожая пакетбот влажными глазами.
ГЛАВА XXXV,
мистер Покладистый лично поясняет достоинства своего чудесного изобретения, к полному удовлетворению Джека и, надеемся, наших читателей тоже
Наконец пакетбот бросил якорь на Фальмутском рейде. Джек в сопровождении Мести высадился на берег, поспешно уселся в почтовую карету и прибыл в Лондон. Пробыв там два-три дня, необходимые для того, чтобы пополнить свой туалет новым платьем, заказанным у модного портного, он нанял экипаж до «Лесистого холма». Он не известил заранее отца о своём приезде, поэтому его никто не ожидал, когда коляска остановилась у парадного подъезда усадьбы.
Джек спрыгнул с коляски и позвонил. Слуги, открывшие дверь, не знали его, а он не узнавал слуг: они все были новыми.
— Где мистер Изи? — спросил Джек.
— А
— Клянусь непесами, вы скоро узнаете, кто он такой! — заявил Мести.
— Обождите здесь, я посмотрю, дома ли он.
— Ждать здесь?! Торчать в прихожей, как будто я лакей! Что ты мелешь, мерзавец! — вскричал Джек, пытаясь столкнуть слугу с дороги.
— Ого, здесь такое не пройдёт! Это Обитель Равенства, и тут один человек стоит другого.
— А это мы сейчас проверим! — ответил Джек, нанося ему крепкий удар и сбивая с ног. — Вот тебе за твою наглость. Сейчас же собирай свои пожитки, и чтоб я тебя не видел больше в этом доме с завтрашнего дня.
Тем временем Мести схватил за горло другого лакея.
— Что с ним стелать, масса Тихоня?
— Пока не тронь его, Мести, завтра мы с ними посчитаемся. Отец, верно, в библиотеке, там я его и найду.
— Отец? — повторил один лакей, обращаясь к другому. — Что-то он мало смахивает на нашего старика.
— Видать, здесь будут перемены, — ответил другой, и они оба повернулись, чтобы выйти.
— Мести! — крикнул Джек повелительно. — Верни этих мерзавцев и заставь их вынуть багаж из коляски. Да вот ещё что: расплатись с кучером и вели управляющему отвести нам две комнаты, мне и себе. Как только управишься с этими делами, приходи за другими приказами.
— Слушаюсь, сэр, — ответил Мести. — Ну-ка, вы, полваны, потойтите сюта. Сейчас же возьмите из коляски вещи или, чёрт вас попери, я вышипу из вас тух!
Подпиленные зубы, дикий взгляд и решительность Мести произвели должное впечатление на лакеев. С угрюмым видом они вернулись, подошли к коляске и вынули из неё багаж. Тем временем Джек вошёл к отцу в кабинет, погружённый в полумрак, который едва рассеивала аргандовая горелка. Джек с недоумением огляделся. Мистер Изи склонился над столом, разглядывая гипсовый слепок человеческого черепа. Он так углубился в это занятие, что не заметил прихода сына. Муляж черепа был разделён на участки с надписями на каждом из них. Но больше всего нашего героя удивили перемены, происшедшие в кабинете: книжные шкафы были сдвинуты с места, а посреди комнаты с потолка свешивался какой-то аппарат, который мог бы озадачить кого угодно. Он состоял из металлических прутиков, торчавших во все стороны. На их концах имелись какие-то приспособления: либо металлические зажимы, либо стеклянные колбочки примерно в одинаковом количестве. Колбочки соединялись трубками с большим воздушным насосом, стоявшим на столе. Джек окинул кабинет беглым взглядом, подошёл к отцу и поздоровался с ним.
— Как! — воскликнул мистер Изи. — Возможно ли? Да это мой сын Джек! Рад видеть тебя, Джек, очень рад, — продолжал старик, пожимая ему обе руки. — Наконец-то ты вернулся домой. Ты мне очень нужен — нужна твоя помощь в моём великом и славном прожекте, который, слава Богу, близок к успешному завершению. Вскоре повсюду будут провозглашены равенство и права человека! Удар следует за ударом, и оплот нашей смехотворной и тиранической конституции пошатнулся — король, лорды и аристократы, помещики и сборщики налогов, церковь и государство будут скоро низринуты, слава Богу! И воссияет новый золотой век, настоящее царствие небесное, а не то, о котором болтала твоя бедная мать. Я стою во главе двадцати девяти обществ, и если позволит моё здоровье, ты ещё увидишь, чего я достигну, тем более с твоей помощью, Джек! — Глаза мистера Покладистого сверкали и излучали блеск, как у настоящего безумца.