Мичман Империи. Часть вторая
Шрифт:
Всё же я молодец. В одного, буквально на коленке, провернуть такую операцию. Нигде не наследил, нигде не засветился. Думаю, Растеряшев будет мной гордиться. Да что Растеряшев, Дед будет гордиться.
Мигнула кнопка лифта. Створки разошлись в стороны и в глаза ударил яркий свет. Ослепил, заставил зажмуриться. Что-то кольнуло в шею, затем ещё раз. Где-то рядом, послышался возглас. Под ногами закачался пол и меня повело в сторону.
Попытался удержать равновесие, но тщетно. Ноги подкосились. Выставил
Глава 24
Темнота озарялась вспышками какой-то серо-красной мути. Порой крутились размытые лица, машины, потолок. Что-то холодное коснулось лица. Ребра пересчитали швы на полу.
Меня куда-то тащат?
Закружило, завертело. К горлу подступила дурнота. Красный свет залил тьму. Я в десантном боте? Нас подбили? Надо сказать парням, чтобы перешли на ручное управление, залили всё пеной.
Каким парням? Да вот этим же, голоса слышишь? Нет. Так прислушайся.
— А я тебе говорил, что это он, давай, грузи в салон, пока не очнулся.
Тряхнуло. Голова взорвалась болью. Влетел в переборку? Включите пену, разобьемся же!
— Да осторожней ты, убьешь ещё.
— Да за него и за мёртвого бабки дают.
— За живого больше, аккуратно, чтобы не очнулся.
— Там доза конская, не очнётся.
— Веки дёргаются, коли ещё. Быстрее!
Темнота. Как она может кружиться? А что это за точка? Хм, шипит, что шипит? Анаконда? Главное, чтобы не Джумамба. Пацаны, тут змея! Осторожно!
— Ты что делаешь?
— Да он губами шевелит, ща новую дозу вколю.
— Не просри мой результат.
— Твой?!
— А чей? Это я его по камерам засёк и неделю выслеживал по городу, ты ещё не верил.
— Лицо ж другое.
— Так мультимаска вон.
— Хренаска, это общий результат, я стрелял.
— А я нашёл.
— На дорогу смотри! Разобъемся!
Под сидением бомба. Напротив меня. Матрос! Матрос, ты кто?! Отзовись, под тобой бомба! Ребята, кто это? Не молчи!
— какой у тебя номер?
Номер, что за номер? Кто спрашивает? У парня пятьдесят девятый над головой, а у меня, как же всё вертится… пятьдесят восьмой!
— Серёг, с меня причитается, никто и не узнает, ну чего ты раздумываешь? Это же просто учения!
Это ж голос Татарина! Гадел! Ты где, Гадел?
— Присаживайся Рос. В ногах правды нет.
Правда в голове, это да, в ногах мозга нет. Нет, в них только сила, в ступнях и пальцах. Хорошо пальцами шкрябать по траве. Горячий песок обжигает, надо скорее в воду.
— Забирайте его, давайте, а то он бред несёт.
— Сейчас, Сычкина вызвали уже.
— Э нет, давайте генерала.
— Сперва деньги, потом мичман.
— Ты определись, забирать или деньги.
— Деньги.
—
— Шесть кубов.
— Трижды.
— Да вы в своём уме? Он кони двинет.
— А ты сам с ним попробуй рядом!
— Страшно.
— Эй, ты слышишь?
Щёку обожгло. Туман. Туманный человек злится, машет руками.
— Двадцать пятый тоже пересел! — кричу ему, но он не отстаёт, снова бьёт по щекам.
— Чего? — гудит туманный человек.
— Под ним, под ним лежит! — кричу я, но он не слышит. — Пятьдесят девятый, под ним!
— Что там лежит? Видеозапись? — Это новый голос, не похожий на остальные, но я его слышал. А где слышал?
— Господин капитан, привезли вот.
— Генералу только отдадим.
Этих я слышал, Всю дорогу до земли.
— Что лежит?! Запись?! — кричит… его назвали капитаном. — Пятьдесят девятый это что? Номер в отеле? Говори! — Надо ему ответить.
— Родинка над губой, — отвечаю я капитану в тумане. — Ищи его, ищи, это он.
— Что за бред?! В камеру его.
— Только Генералу! Руки прочь, а то пристрелим.
— Стреляйте, чего ждёте? Ну!
— Я врач, где пациент… клюв вам вместо дудуля, рукожопы чешуйчатые… погоди, сейчас.
— Капитан, что здесь происходит?!
— Ваше высокоблагородие, поймали вот…
— Наша добыча, награды бы нам…
— Где я!
Глаза раскрылись широко. Свет хлынул потоком, и я закричал. Плечи вывернуты, руки за спиной. Стянуты в запястьях. Больно! Со всех сторон люди. Подпирают, а ноги не держат. Вокруг жандармы. Сила, где сила?! Не чувствую!!! Урроды!!!
Дёрнулся и упал на пол. Врезался головой, но боль отрезвила. Вернула сознание. Перевалился на спину и посмотрел по сторонам. Меня поймали, это ясно, сила где?! Где сила?! Обкололи?!
— Тише, тише, не убейся, — мужчина с красным крестом на рукаве склонился надо мной.
Блеснул иньектор в его руке. Шею обожгло и тут же прошло. Чёткость картинки размылась. Ясность сбавила обороты, но я не упал в темноту. Мысли не исчезли.
— Награда перечислена, загружайте его и в СИЗО, — распоряжался Генерал. — Док ты с ними, будешь поддерживать блокировку.
— Я с ними, — дёрнулся Сычкин.
— Нет, созывай пресс-конференцию, отчитывайся об успехе.
— Но он Гущина убил!
— Вот потому и остынь сначала. Всё, поехали.
Под конец речи сознание всё же помутилось. Глаза закрылись. Слышать — всё слышал, но не видел.
Меня вздёрнули на ноги и куда-то потащили. Матерились жандармы. Голос доктора ободрял, чувствовал его руки, как он пульс проверял, и в глаза светил, но не видел.
— Это шок, ты под блокиратором, знаю, тебе страшно, что сила пропала, но она вернётся, суд пройдёт, если оправдают…