МИ (Цикл)

Гудкайнд Терри

— Представления не имею. — Уоррен одернул намокший балахон. — Может, она сама сплела этот кокон?

— С погребального костра? — выгнула бровь Верна.

— Да нет, я имею в виду, что она могла сплести кокон, а кто-то потом просто установил его там. Ну, как сестры накладывают — заклинание на палочку, чтобы прислуга потом зажигала ею свечи, не капая воском на пол и ковры.

Верна подняла лампу повыше, чтобы видеть его глаза.

— Какой ты догадливый!

Уоррен улыбнулся, но потом снова стал серьезным.

—

Но остается открытым вопрос: кто это сделал.

Верна опустила лампу.

— Может, кто-нибудь из прислуги, кому она доверяла. Кто-то, не владеющий даром, чтобы она не беспокоилась, что... — Верна оглянулась на пустой темный коридор. — Ну, ты понимаешь, о чем я. Уоррен кивнул, и они пошли дальше. — Я постараюсь это выяснить.

Из-под двери комнаты, где содержалась сестра Симона, выскакивали тихие молнии. Волшебный щит то и дело потрескивал, нейтрализуя воздействующую на него магию. Сестра Симона явно пыталась его взломать.

Поскольку сестра Симона была не в себе, этого следовало ожидать. Странно было, что ей это не удается. Верна видела, что установленный перед дверью щит — один из самых простейших, с его помощью обычно запирают юных шалунов, которые еще ничего не смыслят в магии.

Верна коснулась своего Хань и прошла сквозь щит. Уоррен шел следом. Верна постучала, и молнии, выскакивающие из-под двери, мгновенно исчезли.

— Симона? Это Верна Совентрин. Ты ведь помнишь меня, дорогая? Могу я войти?

Молчание. Верна повернула ручку и вошла, держа лампу перед собой. В комнате не было ничего, кроме подноса с кувшином, хлебом и фруктами, тонкого тюфяка и ночного горшка. В углу жалась чумазая женщина маленького росточка.

— Оставь меня, демон! — завизжала она.

— Симона, все хорошо. Это всего лишь я, Верна, и мой друг Уоррен. Не бойся!

Симона щурилась и моргала от яркого света, поэтому Верна убрала лампу за спину, чтобы не слепить ей глаза. Симона пригляделась к ней.

— Верна?

— Ну да, я же сказала.

Симона несколько раз поцеловала свой перстень, громко возблагодарив Создателя. Потом она быстро проползла по полу, ухватила подол платья Верны и тоже принялась целовать.

— О, благодарю тебя, что ты пришла! — Симона с трудом поднялась на ноги. — Торопись! Мы должны бежать!

Верна, обняв Симону за плечи, усадила ее на тюфяк и осторожно убрала ей со лба прядь грязных, спутанных волос.

И замерла.

У Симоны на шее блестел ошейник. Так вот почему она не могла сломать щит! Никогда еще Верна не видела Рада-Хань на сестре Света. Ей стало дурно. Она слышала, разумеется, что и в прежние времена на утративших разум сестер надевали ошейник. Оставлять на свободе сумасшедшего, который владеет даром, — все равно что метнуть молнию в толпу. Его необходимо держать под контролем. И все же...

— Симона, тебе ничто не угрожает. Ты во Дворце, под защитой Создателя.

Тебе нечего бояться.

Симона разрыдалась.

— Я должна бежать. Пожалуйста, отпусти меня. Я должна бежать.

— Но почему, дорогая?

Симона вытерла слезы, размазывая по лицу грязь.

— Он идет.

— Кто?

— Тот, из моих снов. Сноходец.

— Кто он, этот сноходец?

Симона отшатнулась.

— Владетель.

Верна помолчала.

— Этот сноходец — сам Владетель?

Симона так отчаянно закивала, что Верна испугалась, как бы она не свернула себе шею.

— Иногда. А иногда — Создатель.

— Что?! — не удержался Уоррен.

Симона вздрогнула.

— Это ты? Ты тот самый?

— Я Уоррен, сестра. Ученик, и не больше.

Симона провела пальцем по потрескавшимся губам.

— Тогда тебе тоже нужно бежать. Он идет. Ему нужны те, кто наделен даром.

— Тому, из твоих снов? — спросила Верна. Симона опять яростно закивала. — А что он делает в твоих снах?

— Мучает меня. Ранит. Он... — Она в отчаянии поцеловала свое кольцо, ища защиты у Создателя. — Он требует, чтобы я нарушила свои обеты. Велит мне делать разные вещи... Он демон! Иногда он прикидывается Создателем, чтобы меня обмануть, но я знаю, что это он! Знаю. Он демон!

Верна обняла ее.

— Это только кошмар, Симона. Всего лишь сон. Постарайся это понять.

Симона отчаянно замотала головой:

— Нет! Это сон, но это не сон! Он идет! Мы должны бежать!

Верна сочувственно улыбнулась:

— Почему ты так думаешь?

— Он сам мне сказал. Он идет.

— Разве ты не понимаешь, дорогая? Это происходит только во сне, а когда ты бодрствуешь, ничего нет. Это не настоящее.

— Сны настоящие. И когда я не сплю, я тоже знаю, что он идет.

— Сейчас ты не спишь. Сейчас ты тоже уверена, что знаешь? — Симона кивнула. — Но откуда тебе это известно? Ведь когда ты не спишь, он не приходит к тебе и не говорит с тобой. Как же ты можешь знать, что он идет?

— Я слышу его предупреждение. — Взгляд Симоны перебегал с Уоррена на Верну и обратно. — Я не сумасшедшая. Нет. Разве вы не слышите барабаны?

— Да, сестра, слышим, — улыбнулся Уоррен. — Но они не имеют отношения к твоим снам. Этот барабанный бой всего лишь возвещает о грядущем прибытии императора.

Симона снова потеребила губу.

— Императора?

— Ну да, — сказал Уоррен. — Императора Древнего мира. Он прибывает сюда с визитом, только и всего. Вот что означает этот барабанный бой.

Симона озабоченно сдвинула брови.

— Император?

— Да, — подтвердил Уоррен. — Император Джегань.

С громким криком Симона отскочила в угол. Она кричала так, словно с нее сдирают кожу, и отчаянно размахивала руками. Верна подбежала к ней, пытаясь поймать ее руки и успокоить.