МИ (Цикл)

Гудкайнд Терри

Слезы еще сильнее потекли по лицу женщины.

— Да. Хоть я и люблю ее, но должна была рассказать народу о ее преступлении.

Когда госпожу Сандерхолт вывели из зала, Совет признал Кэлен виновной. Рэнсон встал и поднял руку, призывая к тишине.

— Мать-Исповедница признана виновной по всем пунктам! — Раздались крики одобрения и требования немедленной казни. — Мать-Исповедница будет обезглавлена. Но не сегодня. — Он сердито отмел рукой вопли протеста. Шум стих. — Она совершила преступления против народа. Поэтому

народ должен узнать, что справедливость восторжествовала. Люди должны получить возможность присутствовать на казни. Казнь состоится через несколько дней, когда каждый, пострадавший от руки преступницы, сможет присутствовать при исполнении приговора.

Невилл Рэнсон сошел вниз и обошел помост. Остановившись напротив Кэлен, он поглядел ей в глаза и тихо сказал, обращаясь только к ней, а не к залу:

— Собираешься применить ко мне свою магию, Мать-Исповедница? — Именно об этом Кэлен и думала, хоть и знала, что это ее погубит. Но промолчала. Губы Рэнсона растянулись в холодной жестокой улыбке. — У тебя не будет такой возможности. Я отниму у тебя три вещи. Во-первых, твою силу и ее символ. Во-вторых, твою честь. В-третьих, твою жизнь.

Кэлен бросилась на него. Рэнсон неподвижно стоял, сцепив руки, и смотрел, как она, сдвинувшись едва на пару дюймов, увязла в уплотнившемся вдруг воздухе. Кэлен отчаянно боролась с удерживающей ее силой.

Волшебник поднял руки. Кэлен увидела вспышку и вскрикнула, почувствовав волну холода, пронизывающую тело. Будто она нагишом нырнула в ледяную реку. Ее охватила дрожь. Обжигающий холод высек слезу. Боль была так сильна, что казалось, сильнее и быть не может.

Как выяснилось, может.

Боль сжигала внутренности, сердце готово было разорваться. Кэлен застонала. И тут она осознала, что стоит на коленях, а Рэнсон простер руки у нее над головой.

Когда боль ушла, Кэлен ощутила ужас.

Ее сила исчезла.

Там, где она всегда бессознательно ощущала силу, теперь царила пустота.

Как часто она мечтала избавиться от своей магии, но никогда не думала, что будет дальше. Она снова заплакала. Слезы утраты текли по ее щекам. Кэлен вдруг почувствовала себя голой перед толпой.

Усилием воли она остановила слезы. Она не позволит этим людям насладиться зрелищем плачущей Матери-Исповедницы. Нет, они не увидят слезы Кэлен Амнелл.

Тем временем Рэнсон извлек из ножен меч принца Фирена. Зайдя за спину Кэлен, он сгреб ее волосы и оттянул их вверх.

Мечом он отрезал волосы, обнажив шею. Кэлен испытала почти такой же шок, как когда ее лишили магической силы. Ричард так любил ее волосы! Она вновь с трудом удержалась от слез.

Невилл Рэнсон поднял отрезанную гриву и потряс ею под одобрительные вопли зрителей. Кэлен стояла на коленях, тупо глядя перед собой, пока солдаты связывали ей за спиной руки. Рэнсон схватил ее за плечо и поднял на ноги.

— С первым покончено, Мать-Исповедница.

У тебя больше нет ни силы, ни ее символа. Как я и обещал. Теперь очередь за остальным.

Кэлен молчала. Говорить было не о чем. Ухмыляющиеся стражники поволокли ее вниз по лестнице. Она не следила, куда ее тащат. Она думала о Ричарде, надеясь, что он будет помнить о ее любви. Она забылась в воспоминаниях, отключившись от окружающего. Скоро она навеки покинет мир живых. Добрые духи оставили ее.

Она не ощущала происходящего. Без магии внутри она и так чувствовала себя уже наполовину мертвой.

Кэлен и не подозревала, как много значит для нее ее сила, в какой мере магия является частью ее самой, пока не утратила ее. Интересно, может быть, это ощущение тоскливой пустоты вообще присуще людям, не владеющим магией? Кэлен не представляла себе жизни без магии.

Она мечтала о смерти, только бы не чувствовать больше этой пустоты. Один только Ричард принял ее всю, вместе с магией. Кэлен и сама не до конца принимала свою силу, а Ричард принял. А теперь слишком поздно. Потерять магию страшнее, чем потерять жизнь. Теперь она знала, что почувствуют другие обладатели магической силы, если с ними приключится то же, что и с ней. И оплакивала их.

Рэнсон рывком остановил ее и вернул к реальности. Они стояли в тускло освещенном коридоре перед какой-то железной дверью. Стражник возился с ржавым замком. Кэлен узнала это место. Здесь она принимала исповеди.

— А теперь пришло время выполнить мое второе обещание, Мать-Исповедница, — прошипел Рэнсон. — Тебя лишат чести.

Кэлен ахнула, когда он схватил ее за волосы и оттянул голову назад. Она беспомощно стояла с туго стянутыми за спиной руками, а Рэнсон, держа ее за волосы, целовал ей шею.

Именно то место, куда ее поцеловал Даркен Рал.

В ее мозгу промелькнули те же ужасные картины, как и тогда, с Даркеном Ралом. Кэлен передернуло от отвращения и от кошмарных видений. Ей привиделись женщины Эбиниссии, только теперь она была одной из них.

— Я бы тебя изнасиловал сам, — прошептал ей на ухо Рэнсон. — Но мне претит твоя гордыня.

Дверь со скрипом распахнулась, и, не добавив больше ни слова, Рэнсон толкнул ее в колодец.

Глава 59

Кэлен ахнула, чувствуя, что летит вниз. Но не успела она даже подумать, что случится, когда она упадет на землю, как чьи-то руки грубо подхватили ее и опустили на холодный камень. Люк захлопнулся. При свете висящего на стене факела Кэлен увидела ухмыляющихся мужчин.

Веревка резала руки. Ужас и ощущение полной беспомощности толкнули ее на отчаянные действия. Первого, кто к ней приблизился, Кэлен пнула в пах. Она лежала на спине и могла сопротивляться. Второму она разбила ногой лицо. Мужчина с криком упал. Кэлен продолжала отчаянно отбиваться.