МИ (Цикл)

Гудкайнд Терри

Эти слова прозвучали как приказ.

— Доволен ли ты теперь, командир?

— Да, Мать-Исповедница, — ответил он сдавленным голосом.

— Всем все ясно? — спросила она, обращаясь к воинам.

— Да, Мать-Исповедница, — ответили они нестройным хором.

Если до сих пор в лагере и были люди, которые не боялись Кэлен, то теперь таковых не осталось. Большая часть этих ребят впервые увидела волшебство, и было оно не светлым и прекрасным, а мрачным и жутким.

— Мать-Исповедница, — еле слышно сказал командир Райан, все еще сжимая в руке свой нож. — Что ты сделаешь со мной за то,

что я не выполнил твоего приказа?

— Ничего, — ответила она, глядя ему в глаза. — Сегодня для тебя, как и для всех нас, первый день войны с Орденом. Большинство из вас не поняли, что я не отдаю приказов без достаточных на то оснований. Прежде вы не участвовали в войнах и еще многому не научились. Я буду вполне довольна, если сегодняшний урок пойдет на пользу как тебе, так и всем остальным.

— Благодарю тебя, Мать-Исповедница, — так же тихо произнес Райан и дрожащей рукой убрал нож. Он поглядел на безжизненное тело у ее ног. — Ты знаешь, мы ведь выросли вместе с ним. Мы жили на расстоянии мили друг от друга, часто встречались, вместе работали в поле, вместе охотились, ходили на рыбалку… вместе ходили на праздники, вместе… — Он запнулся.

— Не надо, капитан, — сказала Кэлен. — Не мучай себя, я знаю, ничто не может смягчить боль предательства… и боль утраты. Я же говорила тебе: война бесславное дело. Если бы Орден не развязал войну, вы бы со своим приятелем и теперь вместе ходили на рыбалку. Проклинай Имперский Орден и отомсти ему за это, как и за все остальное причиненное зло!

— Мать-Исповедница, — спросил он вдруг, — а как бы ты поступила, если бы оказалось, что ты ошиблась, что Мосль не собирался перебегать к врагу?

Кэлен посмотрела ему в глаза.

— Может быть, тогда я взяла бы у тебя нож и убила бы тебя.

Она повернулась к помощнику Райана и положила руку ему на плечо.

— Гобсон, я знаю, тебе пришлось нелегко, но Приндин рассказал мне, что ты хорошо выполнил мое задание.

Ему трудно было говорить, но все же он нашел в себе силы улыбнуться.

— Благодарю, Мать-Исповедница.

Кэлен оглядела собравшихся воинов.

— Разве вам всем нечем заняться?

Те, словно проснувшись, стали расходиться.

Гобсон приложил руку к груди в знак приветствия, повернулся и также ушел заниматься своими делами. Воины, которые привели Мосля, подняли с земли тело и унесли. Остальные подошли к Чандалену и двум братьям, чтобы получить дальнейшие указания. Кэлен и Райан остались вдвоем.

Она снова почувствовала страшную усталость. Для Исповедницы, даже если она полна сил и хорошо отдохнула, применение своей власти всегда огромное напряжение. Кэлен же едва держалась на ногах после ночной битвы и последних событий. Ей следовало поспать и отдохнуть подольше, но сейчас об этом нечего и думать. Кэлен чувствовала, что силы ее подорваны. Это было тем более досадно, что ей пришлось перенести это напряжение ради того, что вполне можно было сделать и без нее. Может быть, дело в холодной погоде, но Кэлен чувствовала, что навалившаяся усталость после прикосновения к Мослю гораздо больше обычного. Она подумала, что надо будет попросить Приндина сделать ей еще чаю.

— Могу я поговорить с тобой, Мать-Исповедница? — спросил Райан.

— Слушаю

тебя, командир.

— Я хочу попросить у тебя извинения. — Он отвел взгляд, делая вид, что следит за тем, как несколько воинов наполняли мехи водой.

— Ничего, Бредли. Мосль ведь был твоим другом, а о друзьях трудно думать плохо.

— Дело не в том, Мать-Исповедница, — сказал Райан. — Отец всегда говорил, что надо уметь признавать ошибки, если хочешь жить достойно. А я ошибся. Я счел, что ты хотела убить Мосля за то, что он отказался подчиниться тебе. Я прошу прощения за эту ошибку, Мать-Исповедница. Я плохо подумал о тебе, не понял, что ты хотела защитить нас, пусть даже мы проявим неблагодарность. Но я благодарен тебе. Я надеюсь, что ты не держишь на меня зла. Теперь я почту за честь сражаться под твоим началом. Хотел бы я когда-нибудь обрести хотя бы половину твоей мудрости и силы духа!

Кэлен улыбнулась ему:

— Я ненамного старше тебя, но сейчас ты заставил меня почувствовать себя почти старухой. Но я рада, что ты многое понял сегодня. Ты хороший командир, Бредли, и я верю: твоя жизнь будет достойной.

Он улыбнулся в ответ:

— Я рад, что у нас опять добрые отношения! — В это время один из воинов подошел к командиру. — Что такое, десятник Фрост?

Фрост доложил, что посланные им люди нашли в заброшенном сарае неподалеку раскрошенный мел и другие вещества для приготовления известкового раствора. Нашлись также довольно большие деревянные кадки.

— Сколько у вас этих кадок? — спросила Кэлен.

— Дюжина, Мать-Исповедница.

— Поставьте кадки в ряд и установите палатку над каждой из них. Палатки лучше выбрать самые просторные, пусть даже командирские. Сделайте горячий известковый раствор и положите в каждую палатку по раскаленному камню, чтобы внутри подольше сохранялось тепло. Сообщите мне, когда все будет готово.

Десятник отсалютовал ей и удалился, не задавая никаких вопросов, хотя был явно удивлен ее распоряжением.

Зато командир Райан задал вопрос, зачем понадобилась известка.

— Раз у нас добрые отношения, то не стоит их портить. Я все объясню тебе позже. Как обстоят дела с повозками?

— Должны быть готовы.

— Тогда мне необходимо осмотреть их. А как насчет дозорных?

— Все в порядке.

На пути к повозкам к ним то и дело подходили люди с разными вопросами и предложениями: вывести из строя колеса повозок противника, сжечь вражеские боевые знамена или, к примеру, сжечь их запасную одежду, чтобы они замерзли, если похолодает. Было даже предложение навалить навоза в их бочки с питьевой водой, чтобы люди Ордена вынуждены были тратить время на получение воды из талого снега, и так далее, и тому подобное.

Были среди этих предложений как пустые, так и дельные, и Кэлен откровенно говорила людям, что она думает по поводу их идей, а в некоторых случаях даже распоряжалась, чтобы предложения были приведены в исполнение.

Наконец пришел помощник командира Гобсон с миской тушеного мяса:

— Я разогрел его, чтобы ты немного подкрепилась, Мать-Исповедница.

Она сделала вид, что очень благодарна ему, даже заставила себя съесть ложку и сказала, что очень вкусно, — на большее у нее не было сил.