МИ (Цикл)
Шрифт:
– Ты тешишь себя беспочвенными мечтами, – ответила Кэлен с властной невозмутимостью, присущей лишь Матери-Исповеднице, – но ничего этого не будет, потому что я убью тебя.
Людвиг Дрейер выпрямился, глядя свирепо.
– Начать сейчас? – спросила Эрика.
Он задумался, но в конце концов махнул рукой:
– Нет, сегодня и так был долгий день, мы строили планы и прятались за полотнищем, ожидая, когда они придут сюда.
Людвиг с улыбкой повернулся к Ричарду:
– Понимаешь ли ты, Лорд Рал, ценность пророчеств? Я, например, ценю и уважаю их. Узнав и поняв пророчество, я воспользовался им, чтобы заковать вас в
Забрав оба факела из держателей на стене, морд-сит напоследок бросила на Ричарда и Кэлен ледяной взгляд. Дверь захлопнулась, и они вчетвером остались в кромешной темноте. Ричард услышал, как в ржавом замке поворачивается ключ. Наконец защелка с лязгом встала на место.
– Кэлен, – прошептал Ричард. – Не важно, что будет дальше, просто помни: я люблю тебя. Этого он никогда не отнимет.
Ричард подумал, что именно поэтому Людвиг так сильно их ненавидит. Такие, как он, ненавидят способность других людей ценить простое человеческое счастье. Именно ее они отчаянно стремятся уничтожить.
– Знаю, Ричард. Я тоже тебя люблю.
– Не волнуйтесь, – вставила Никки. – Мы выберемся.
– Почему ты так считаешь? – спросил Ричард.
– Должны, – ответила колдунья с искренней убежденностью. – Мать-Исповедница поклялась его убить, и я верю, что она не обманывает.
– Это верно, как подрумяненный бифштекс, – сказала Кэлен в темноту.
Ричард не смог сдержать улыбку.
77
Через несколько часов после ухода Людвига Дрейера и Эрики Ричард услышал в коридоре приглушенные голоса. Он поднял голову и присмотрелся к двери на другом конце помещения, но ничего не увидел в кромешной темноте. Темнота казалась такой гнетущей, будто он ослеп и тонет во мраке, поселившемся внутри него.
– Ты слышишь? – прошептала Кэлен.
– Слышу, – шепотом ответила Саманта. – Там кто-то разговаривает.
– Голос как будто женский, – добавил Ричард. Он попытался разобрать слова, но не смог.
– Возможно, эта морд-сит, Эрика, пришла поцеловать нас на ночь эйджилом, – сказала Никки.
Ричард не знал, долго ли они провисели на цепях без сознания, но понимал, что до утра еще далеко. Вряд ли Дрейер вернулся бы так скоро. Но, зная морд-сит так хорошо, как их знал Ричард, он ни капли не удивился бы, окажись Никки права.
Он услышал, как в ржавом замке поворачивается ключ и тот с лязгом открывается. Звук отозвался в темноте эхом, медленно затихая, и, протестующе скрипнув, железная дверь наконец отворилась. Скрип тоже вызвал эхо в каменном подземелье.
Ричард прищурился, когда через открытую дверь внутрь внезапно проникли яркие всполохи света мерцающих факелов. После долгого пребывания в кромешной темноте этот свет казался невыносимо ярким, но через некоторое время глаза начали привыкать к нему.
Все еще щурясь, он увидел, как в помещение входят три фигуры, две – с факелами. Наконец он с удивлением разглядел одетых в черную кожу морд-ситов. Четвертый человек остался за дверью в темноте каменного коридора.
Женщины поместили факелы в железные
Из-за оков он не мог дотянуться до меча, но тот все еще висел у него на бедре. Судя по всему, оружие Ричарду оставили в качестве напоминания о его бессилии. Таким, как Дрейер, нравится, когда люди осознают свою беспомощность.
Если и существовала причина, по которой Ричард не мог бросить борьбу, это была она – неспособные противостоять жестокости невинные люди. Меч был напоминанием о том, что, когда другие беспомощны, Ричард может действовать от их имени. Но сейчас он не мог достать меч и помочь хотя бы себе, не говоря уж об остальных.
Меч на бедре подпитывал его ярость. А всякий раз, когда вспыхивал гнев Ричарда, возрастала и ярость меча. Он чувствовал, как она кипит, стремясь вырваться на свободу.
Самая высокая из трех женщин уверенно шагнула к нему. Как и остальные, она была мускулистой блондинкой с традиционной длинной косой морд-ситов, хотя черная кожа, понял Ричард, была не столь эффектна, как красная. Красный цвет был еще и практичным, и это придавало морд-ситам более устрашающий вид. На красном одеянии кровь не так заметна, и красная кожа подчеркивала их чудовищное предназначение. Черная кожа говорила о грубой и неуклюжей попытке человека, который заставил их носить эту одежду, создать нечто более устрашающее. Возможно, Людвиг Дрейер полагал, что способен сделать смерть более ужасающей, чем сам Владетель.
Вместо того чтобы пойти к женщинам, прикованным к стене, две другие морд-сит встали позади первой. Та посмотрела Ричарду в глаза.
– Меня зовут Кассия, – наконец произнесла она и быстрым движением указала на своих спутниц: – А это Лорен и Вэйл.
Ричард подумал, что, возможно, сумеет сосредоточить их внимание на себе и они забудут об остальных.
– Мы идем на вечернюю прогулку? – спросил он.
Кассия криво усмехнулась уголком рта:
– Я наслышана о вашем чувстве юмора. Странное качество для человека в вашем положении.
Ричард приготовился к боли от эйджила, но ее не последовало. Вместо этого морд-сит покачала головой:
– Нет. Мы пришли задать несколько вопросов.
И хотя Ричард не слышал в ее голосе враждебности, мысленно он застонал, чересчур хорошо зная, как морд-ситы задают вопросы. Однако же ее неформальный тон показался ему немного странным, непохожим на ледяной голос морд-сит, которая собирается пытками вырвать нужные ответы.
– Что ты хочешь узнать?
– Про вас ходят разные слухи, и мы хотим знать, правдивы ли они. Если вы нам солжете… Что ж, полагаю, вы знаете, что вас ждет в таком случае.
– Да, Денна меня обучила.
Повисла неловкая пауза, женщины позади Кассии переглянулись, и Ричард задумался, не знали ли они Денну.
– Вы знали Денну? – спросила Кассия. – Правда?
– Да. Даркен Рал поручил ей пытать меня. Она занималась мной долго и многому научила.
Кассия сосредоточенно кивнула.
– Я знала Денну. Когда-то даже хорошо знала. – Она в недоумении вскинула брови. – Если Денна была вашей госпожой и обучала, как вам удалось вырваться от нее живым? Даркен Рал давал поручения Денне лишь в одном случае – и после нее никто не уходил.