МИ (Цикл)
Шрифт:
Зедд покачал головой:
– Несчастные души.
– Поистине. Наджа отметила, что некоторые из них могут появляться в нашем слое бытия и создавать проблемы, а иногда даже причинять вред живым.
– Они во многом подобны полулюдям.
Ричард кивнул:
– Полулюди жаждут обладать душой и полагают, что могут завладеть ей, пожирая живых, а потерянные души хотят найти тела, которым принадлежат. Сулакан обрек и тех, и других на вечные скитания.
Зедд тревожно нахмурился, морщины на его лице обозначились еще резче. Затем лениво потер рукой подбородок,
– И что же со всем этим должен сделать Несущий Смерть?
Ричард положил левую ладонь на рукоять меча.
– По словам Наджи, все их попытки остановить созданий Сулакана провалились. В конце концов ее современники пришли к выводу, что есть лишь один способ избежать полного истребления – возвести барьер и запечатать им зло. – Ричард улыбнулся. – Пожалуй, нечто похожее когда-то давно сделал и ты, создав границу и отделив Д’Хару и дом Ралов от Срединных земель и Вестландии, чтобы последние смогли жить в мире.
– Да, – Зедд задумчиво кивнул, – только я построил нечто вроде небольшой ограды из палок, а люди, жившие во времена древней войны, построили настоящую крепостную стену из камня. На ее возведение ушли десятилетия, и простояла она тысячи лет.
Ричард кивнул:
– Но в итоге оба барьера пали. Наджа знала, что их барьер, подобно созданным тобою границам, не вечен и Новый мир вновь столкнется с древним злом. Все, что могли сделать Наджа и ее люди, – оставить стражей.
– Представляю, что они чувствовали, – сказал Зедд. – Все, что мог сделать я – на некоторое время отгородить зло. Иногда справиться с ним тебе не по силам, но можно хотя бы держать его под контролем.
– Наджа также объяснила, почти как взятый в плен шан-так, что Сулакан задумал уничтожить завесу между жизнью и смертью и править объединенным миром, где жизнь и смерть сосуществуют. Это будет уже не мир живых и не мир мертвых, а третье царство.
Зедд оторвался от своих мыслей:
– Это безумие.
– Да, но Сулакан, применяя оккультное колдовство, способен не только искажать, но и полностью разрушать линии Благодати; поэтому даже попытка объединить два мира – не важно, безумие это или нет – вполне может уничтожить мир живых.
Зедд уставился на Ричарда:
– Полагаешь, он могущественнее Владетеля преисподней? Это все равно что указать, будто некий человек могущественнее Создателя и способен управлять всеми проявлениями жизни: скоростью роста травы, высотой полета птиц и поступками людей. Мысль о том, что Сулакан может управлять жизнью и смертью, безумна по определению.
– Зедд, послушай! Ни я, ни Наджа не оспариваем того, что этот человек может делать что хочет. Дело в другом. Так как он был способен на многое – создавать полулюдей, оживлять мертвецов, призывать духов в наш мир – современники Наджи уверились, что он наделен достаточной мощью, чтобы разорвать завесу. Вот что действительно важно.
– И все равно похоже на бред.
– Может, это и бред – считать, что можно украсть чужие мысли, если камнем раскроить человеку голову, и обнажить их… но человек с головой, полной мыслей,
Зедд огорченно крякнул:
– Полагаю, ты прав. Она предложила какое-нибудь решение или дала ответы?
– Она написала, что Сулакана остановит только Несущий Смерть.
Зедд бросил на Ричарда проницательный взгляд.
– Что должен сделать Несущий Смерть, чтобы одолеть подобные силы?
Ричард рассеянно вглядывался в темный лес. Низкие облака, беззвучно плывущие над головой, удерживали дневное тепло, и потому было не так холодно, как, по словам Кэлен, прошлой ночью, когда он пребывал на пороге смерти.
– Ты когда-нибудь слышал о «сумеречном исчислении»? – наконец спросил он у деда.
– Нет, не могу сказать, что знаком с ним. Что это?
– Не знаю. Но Наджа упоминала о нем так, что, скорее всего, это нечто связанное с хронологией пророчеств. Какой-то календарь пророчеств или что-то вроде. В нем применяются какие-то формализованные расчеты, но Наджа толком ничего не объяснила – полагаю, потому что раньше люди хорошо знали это исчисление. Применяя его, они определили, что ключ к решению проблемы содержится в пророчестве.
– В пророчестве. – На лице Зедда появилось кислое выражение. – И тут пророчество.
– На самом деле ты удивишься: Наджа написала, что для устранения опасности нужно пресечь пророчество.
Зедд скривился еще сильнее:
– Пресечь пророчество? Каким образом, скажи на милость, мы должны это сделать?
Ричард посмотрел на деда:
– Мы? Наджа сообщила, что согласно сумеречному исчислению пресечь пророчество способен только Несущий Смерть. То есть я.
– Саманта назвала тебя «избранным». Что она имела в виду?
Ричард пожал плечами:
– Во множестве книг с пророчествами меня называют Несущим Смерть. В пророчествах же говорится, что мне предстоит остановить Сулакана и пресечь пророчество. Думаю, именно поэтому Саманта и колдуньи Стройзы всегда ждали «избранного». Того, кто должен прийти и разобраться с тем, за чем они присматривали столько лет. Возможно, их учили, что «избранный» сам придет к ним в должное время.
– Либо их соображения еще проще: зная, что барьер в конце концов падет, они предполагали, что, когда это случится, кто-нибудь обязательно все уладит.
– И это похоже на правду, – ответил Ричард. – Люди всегда ищут простые решения, ищут «избранного», который решит их проблемы.
Зедд сцепил руки за спиной:
– Придет и легко их решит.
Теперь пришла очередь Ричарда хмуриться.
– Легко?
– Ну да. Барьер со временем непременно разрушится. Во времена Наджи знали об этом. Оставшиеся в Стройзе должны были следить за ним. Возможно, за минувшие века они разучились читать послание Наджи, но, похоже, все еще передавали из поколения в поколение общие указания, обучая детей, что следует как можно скорее сообщить о падении барьера, когда оно случится, и среди прочего наставляли, что появится человек, способный все исправить. Возможно, со временем волшебники и колдуньи Стройзы просто стали считать этого человека «избранным».