Мгла

Вольф Александр

— Стой… — он оглядел ее, как будто только теперь увидел, как она одета. — Танго женщина должна танцевать в чем-то наподобие комбинации. В этом костюме ты как в латах.

Он приблизился к ней всем корпусом, взял ее. Она выпрямилась. Он качнул ее, сделал шаг, другой. Она последовала за ним. Лицо ее пылало. Ей было жарко, на лбу выступила испарина.

— Подбородок!

Она подняла голову. Он шагнул в сторону, она угадала. Они смотрели друг другу в глаза.

— Спину! Прогнись, дотронься до меня…! Нет. Дистанция! Чуть-чуть — грудью… Дотянуться

не получится, но ты должна попытаться… Так… Теперь поворот. Шаг и поворот. Так…

Движение вперед, вперед, назад, шаг в сторону и вперед, вперед, в другую сторону, отклониться друг от друга и снова сблизиться.

— А теперь — корпус со мной, а бедра разворачиваются… так… в другую сторону… Молодец.

Она наступила ему на ногу.

— Ой!

— Забудь… Отпусти бедра. Корпус остается со мной, а бедра свободны, дай им продолжить мое движение… Так… Не угадывай, чувствуй меня и следуй за мной… Повинуйся. Просто повинуйся.

Внезапно он двинулся на нее всем корпусом. Она повалилась назад, но его рука удержала ее.

— Прогнись!

Она поняла, что должна запрокинуть голову. Плавным движением он вернул ее в стойку. Снова пошли покачивания. Она почувствовала его. Движением вниз он заставил ее присесть.

— Прямую ногу в сторону!

Юбка не позволяла расставить ноги. Он взял ее за нижний край и приподнял, она вытянула в сторону напряженную ногу. Он поднял ее. Привлек к себе. Оттолкнул. Привлек. Оттолкнул. Заставил качать бедрами. Дернул на себя.

— Бедро на меня!

— Как это?

— Ты никогда на мужчину не запрыгивала?

Она сконфуженно покрутила головой, совсем как маленькая девочка, но поняла, что нужно делать. Она сама задрала юбку и закинула на него правую ногу. Он положил ладонь ей на бедро, провел вверх и сжал ягодицу. Отпустил. Потянул вниз, заставив присесть. Ее голова оказалась рядом с пряжкой его брючного ремня. Повернул лицом к себе. И снова поднял. И дотронулся губами до ее горячих губ. Ее словно окатило волной.

И она утонула. Но он поднял ее, опрокинул навзничь и взял под коленом. Его лицо двигалось вдоль ее тела от живота до груди. И вновь рывком поднял вверх. Подхватил на руки и завертел вихрем. Когда он поставил ее на пол, она пылала от волнения, от своей смелости, и от того, что все получилось.

Когда он привез ее домой, и они остановились возле двери, она сама прильнула к нему. Он опешил. Она поцеловала его в губы, положив руки ему на грудь и прижавшись к нему. Поцеловала не в засос, но чувственно, вкусными, мечтающими о смелых поцелуях губами. Посмотрела в глаза и, не успел он обнять ее, как оттолкнулась от него и скрылась за дверью.

Глава IX

9

Зудин пригласил Настю пойти с ним на день рождения к его однокласснику Игорю Гроссману. Была пятница. Она надела короткое облегающее платье насыщенного

малинового цвета, скорее даже красного с оттенком малинового.

— Ну как? — она поправила волосы и покрутилась перед ним, показывая себя со всех сторон. — Мой любимый цвет.

— По-моему великолепно.

Она была ослепительна. Красные бретельки мягко облекали ее молодые плечи поверх бретелек лифчика. Она смотрела на него, словно с обложки журнала, словно картина в пшеничной раме, пышные локоны золотистой стружкой закрывали ее румяное лицо. Она накинула пеструю вязаную кофту и надела белые кеды.

Когда они приехали и вошли в лифт, она сказала:

— Я почему-то волнуюсь. Скажи мне, что все будет хорошо.

— Ромашка, все будет хорошо. Это обычный день рождения.

Дверь открыла девушка — невысокая шатенка с красивым славянским лицом. На ней было короткое черное платье.

— Здравствуйте! Проходите.

Зудин отметил, что она посмотрела на Настю как-то странно. Обычно, женщинам приходится делать усилие, чтобы скрыть раздражение, когда они видят женщину, которой явно проигрывают. А эта девушка, только встретилась с Настей глазами, сразу прошлась взглядом по ее фигуре. На ее лице было восхищение. На Зудина она взглянула мельком.

Появился молодой невысокий мужчина в пиджаке, водолазке и джинсах.

— Вот виновник торжества! — сказал Зудин. — Познакомься Ромашка, это Игорь.

— Как? Ромашка?

— Да.

— Серьезно?

— Абсолютно.

— Это имя?

— Да. Я окрестил ее.

— В таком случае, прекрасно. А это Яна.

— Яна превосходно справляется с обязанностями хозяйки.

— Ты с Ромашкой — так и называть? — пройдешь, поздороваешься с гостями, а потом мы с тобой выпьем. Надеюсь, ты не за рулем?

— На твой день рождения я всегда прихожу пешком, — улыбнулся Зудин.

У Игоря была совершенно заурядная внешность, он был неказист и с брюшком. Он старался держаться серьезно, сдержанно, но было заметно, что это напускное. Глаза у него были добрые и немного грустные.

Он жил в роскошной трехкомнатной квартире в сталинском доме на Ленинградском проспекте. Зудин взял Настю за руку и повел по комнатам. Он улыбался, мужчинам крепко пожимал руки, тех, кого знал, похлопывал по плечу, делая вид, что рад встрече. Женщин встречал восхищенным взглядом и говорил какой-нибудь комплимент. Все также отвечали любезностью, а на Настю смотрели, не скрывая восторга.

Народу было человек двадцать. Обойдя всех, они стали возле окна, и Зудин вкратце рассказал про тех, кого знал.

— Этот Игорь Гроссман — мой одноклассник. Писатель. Не читал, что он пишет, но слышал, что дерьмо. Любит разыгрывать непризнанного гения. Хочет, чтобы все считали его интеллектуальной элитой. Хотя на самом деле хороший парень. Мы видимся только на его день рождения — раз в году. На свой я его не зову уж лет десять, а он мне каждый год регулярно шлет приглашение.

— Почему ты его не приглашаешь?