Междуглушь
Шрифт:
Мэри вдруг глотнула воздух открытым ртом — по-настоящему! Она действительно вдохнула — как вдыхают живые люди. Вот теперь до неё дошло, что же, собственно, делает Потрошительница. Она выталкивает Мэри в живой мир! Да разве это возможно?! Мэри совсем не хотелось проверять это на деле, и она начала сопротивляться: схватившись за ужасную девчонку, Мэри попыталась протиснуться обратно в Междумир.
Цин ещё никогда в жизни не чувствовала такого прилива сил. Она понимала — ей помогает междуворот. Открыть портал в живой мир оказалось так же легко, как разрезать сливочное масло, и Ведьма уже почти проскользнула в дыру... но тут она воспротивилась.
Мэри напрочь отказывалась оживать!
— Я этого не допущу! —Мощный голос Мэри эхом откликался в обоих мирах. — Я не позволю, чтобы меня вытолкали отсюда!
При звуках этого повелительного голоса силы начали оставлять Цин. Половина туловища Мэри уже была в живом мире, но она уперлась ногами, вонзила пятки глубоко в ковёр; и каждый раз, когда она что-либо говорила, Цин всё больше слабела.
— Я вам не позволю выгнать меня из Междумира!— Мэри постепенно, дюйм за дюймом протискивалась через портал обратно.
— Я не допущу, чтобы меня выперла отсюда какая-то сопливая, безграмотная дура!
— На помощь! — завопила Цин Нику. — Сэр! Мне нужна ваша помощь!
Но Ник больше не был Ником. Он теперь вообще не был никем и ничем. От него теперь осталась лишь громоздкая бесформенная куча. Пальцы расплавились, руки оплыли, так что он не мог пошевелить ими; больше того — он теперь даже не мог понять, зачем это нужно.
— На помощь! — взывала Цин.
«Что всё это значит? — раздумывал Ник. — Что я здесь делаю? Что происходит? Надо присесть и подумать...» И он пополз в угол, оставляя на ковре комья шоколада — куски себя самого.
— Я одна не справлюсь! — орала Цин.
«Что это там за шум? Ну вот, прекратился, значит, можно спокойно поразмыслить... Вот только в мозгах какая-то неразбериха... Прочистить бы их, тогда я вспомню, зачем я здесь... Вспомню, кто я такой...»
И разрушающийся дух закрыл глаза. Он сидел в углу и таял, всё глубже погружаясь в горько-сладкие потёмки собственных мыслей, пытаясь уцепиться хоть за что-нибудь прочное, но находил только шоколад. В то мгновение, когда он прекратил своё существование, по всему полу Комнаты Джунглей медленно растеклась шоколадная лава, покрыв собой весь лохматый зелёный ковёр.
Ник проиграл своё сражение. А теперь и Цин проигрывала своё.
Мэри протискивалась обратно в Междумир, и как Цин ни толкала — все её усилия ни к чему не приводили. Цин нечего было противопоставить колоссальной силе воли и подавляющему превосходству Мэри Хайтауэр. Мэри полностью втянула себя в Междумир, и портал за её спиной начал закрываться. Она схватила Цин за отвороты её военной формы.
— Я перевоспитаю тебя! —мощно гремел голос Мэри. — Ты поставишь свой дар на службу добрым делам! Ты поставишь свой дар на службу МНЕ!
Мэри сделала шаг вперёд, но что-то держало её за волосы и не пускало. Она попыталась высвободиться — не тут-то было, кто-то или что-то дёрнуло её голову обратно, да так, что даже подбородок задрался. И в ту же секунду Мэри вновь ощутила то же самое странное покалывание в затылке. Она потеряла равновесие и начала заваливаться назад, а Потрошительница, не теряя зря времени, снова прыгнула на неё.
Алли
Никто из действующих лиц этой драмы не заметил Алли. Отлично. Она мгновенно вскочила в охранницу, которая в этот момент вошла в комнату.
В живом мире Комната Джунглей выглядела совершенно нормально — если не считать всепобеждающего запаха шоколада и плавающей в воздухе дыры размером с грейпфрут. В дыре виднелся затылок Мэри. Алли запустила руку своей тушки в Междумир, сцапала Мэри за волосы и дёрнула изо всех сил.
Мэри, почувствовав, что её тянут обратно в мир живых, стала бешено вырываться — словно акула, попавшаяся на крючок, — но потеряла равновесие. Алли снова дёрнула.
— ПУСТИ!— взревела Мэри. Её мощь возросла настолько, что ей ничего не стоило усилием воли отбросить Алли далеко и надолго; поэтому умная Алли крутанула рукой, зарывшись пальцами глубоко в длинные медно-рыжие волосы Мэри, так что как бы та теперь ни старалась — высвободиться ей бы не удалось. Алли вцепилась в гриву противницы обеими руками и тянула что было сил — словно при игре в перетягивание каната.
Теперь их было двое против одной Мэри: Алли тянула из живого мира, а Цин толкала из неживого — и всё равно этого было мало. Но тут в волосы Мэри вцепилась третья рука, четвёртая захватила её подбородок, а ещё две другие потянули её за подмышки — и однако все эти руки были руками Алли! Помимо охранницы, она теперь скинджекила двух туристов, которые тоже в это время забрели в Комнату, и теперь Алли видела окружающий мир тремя различными парами глаз.
«Невыносимый нексус крайностей» действовал на всех послесветов по-разному. Алли теперь скинджекила не одного, а трёх человек одновременно, и у каждого из этих троих была лишь одна цель: во что бы то ни стало вытащить Мэри Хайтауэр из Междумира в мир живых!
— Я этого не допущу!
Но как бы сильна ни была воля Мэри, как бы велика ни была её ярость, справиться с таким количеством врагов она не могла. Покалывание прошло через её грудь, затем талию, затем ноги, и Мэри поняла, что ей не устоять. Но если уж её выпирают из Междумира, она уйдёт не одна! Мэри словно клешнями вцепилась в Потрошительницу, дёрнула девчонку за собой, и обе они вывалились в живой мир.
Цин до того сосредоточилась на своей задаче — вытолкнуть Мэри — что не заметила, чт'o произошло с ней самой. Только отпустив свою жертву и оглянувшись вокруг, она вдруг обнаружила, что в глазах у неё больше не двоится, Грейсленд обрёл чёткие и ясные очертания, а заливавший пол шоколад исчез. Мэри стояла в другом углу комнаты в полной прострации. Мужчина-турист вдруг свалился без сознания, его спутница завопила во всю мочь своих лёгких и кинулась вон из помещения. Охранница, которая первой пришла на помощь Цин, ошеломлённо пялилась на Мэри.