Между сердцем и мечтой

Колеса экипажа грохотали по булыжной мостовой. За окнами кареты неспешно скользил большой и уставший от бесконечно долгой жизни город. Гигантский муравейник существовал в своем привычном ритме. Разве что в богатых кварталах он чуть замедлялся, оставляя суету торговым и бедным кварталам и окраинам. Возле королевского дворца и вовсе всё было степенно, здесь бегать и кричать запрещалось. Ничто не должно отвлекать повелителя Камерата от его служения своим подданным.

Впрочем, дворец остался позади, его сиятельство граф Доло

вез меня к моим родителям. Вскоре должно было состояться празднование в честь дня совершеннолетия ее милости баронессы Мадести-Доло, моей далекой родственницы, но все-таки близкого друга и горячо любимой сестрицы. Порой мне даже было жаль, что человек, которого я почитала за своего второго близкого друга, уже был давно и счастливо женат. Из Амберли и Фьера Гарда могла бы выйти замечательная пара. Однако его милость уже избрал себе спутницу жизни, и потому не стоило забивать голову ненужными фантазиями.

— Вы рады, что едете домой, дорогая? — с улыбкой спросил меня глава моего рода.

— Бесконечно, дядюшка, — улыбнулась я в ответ. — Я ужасно соскучилась по ним. И пусть матушка обрушит на меня всю скопившуюся в ней тоску и заботу, а батюшка будет вновь подмечать, что прилично благородной девице, а что нет, но мне всего этого порой не хватает. А уж об Амбер я вовсе не говорю. Ее писем мне всегда было мало. Сестрица, как часть моей души.

— Теперь придет мой черед скучать по вас, дитя мое, — усмехнулся граф. — Я уже настолько привязался к вам, что, признаться, слегка ревную вас в вашей семье. Мое безраздельное владение вами на эту неделю прервется.

Я рассмеялась и перебралась к его сиятельству, после уместила голову на его плече, и дядюшка приобнял меня.

— Лиса, — произнес он с доброй насмешкой. — Но я и вправду расстроен нашим расставанием. За столько лет службы в королевском дворце у меня ни с кем и никогда не было столь близких и доверительных отношений. Да и не переживал я ни за кого, как за вас, Шанни. Теперь я могу понять магистра, потому что сам могу с чистым сердцем сказать, что вы мне стали, как дочь за эти полгода. Вроде и времени прошло не так много, а кажется, что целая жизнь.

— Вот уж верно, — согласно кивнула я. — Столько всего переменилось за это время.

После отвернулась к окошку и коротко вздохнула. Его сиятельство потрепал меня по плечу:

— Ну-ну, дитя мое. Не всё так плохо. Я бы даже сказал, что всё весьма недурно, даже учитывая, что государь теперь держится вдали от вас. Он не упускает вас из виду и продолжает принимать в вашей судьбе живейшее участие. — Я фыркнула, а дядюшка продолжил: — И тем не менее. К примеру, мною получено указание докладывать обо всех предложениях вам руки и сердца, которые мы посчитаем достойными. Его Величество будет лично следить за отбором для вас будущего супруга.

Я фыркнула и отмахнулась:

— Теперь он готов и замуж меня выдать.

— Думаю, тут вы глубоко заблуждаетесь, — улыбнулся дядюшка. — Ради любопытства я рассказал об одном из старых претендентов, кто просил вашей руки еще полгода назад.

— И что же? — с интересом спросила я.

— Велел отказать, — рассмеялся граф. — В бедном

молодом человеке государь быстро нашел множество изъянов и намекнул, что его род близок к опале. После этого я заверил короля, что это было только одно имя из многих, кто сватался к вам или просил позволения ухаживать, и кому было отказано. Кажется, мне удалось спасти несостоявшегося жениха и его род. Так что, Шанни, государь продолжает наблюдать за вами, хоть и прекратил всякое ваше близкое общение.

— Мне его не хватает, дядюшка, — снова вздохнула я и вернулась на свое прежнее сиденье.

Вообще с тех пор, как Двор вернулся из летней резиденции в столицу, дни мои во дворце были скучны и унылы. Нет, они ничем не отличались от тех, что были прежде, когда я только поступила на службу к ее светлости, но отсутствие короля в моей жизни оказалось слишком заметно.

После нашего откровенного и последнего разговора наедине, когда каждый высказал всё, что лежит у него на душе, Его Величество я видела только издалека. Большой завтрак не в счет. Хоть в минуты приветствия я и стояла перед королем, но взгляд его на мне никогда не задерживался. Он всегда смотрел только на свою тетушку, а я оставалась одной из фрейлин, присевших за ее спиной в реверансе. Да и сказать я в эти краткие минуты ничего не смогла бы. Впрочем, и не сказала бы из-за нашей договоренности с государем, а ее я тщательно соблюдала, наверное, впервые послушав его без всяких возражений.

Пожалуй, до сегодняшнего дня было только два раза, когда мы встретились взглядами. В первый раз еще во время переезда обратно в столицу. Тогда королевский кортеж остановился на ночлег во дворце графа Кьерта — владельца земель, через которые лежал наш путь. Здесь нас ждали, потому что дворец его сиятельства был неизменным местом остановки.

Его Величество задержался в дверях. Он разговаривал с молодой и миленькой супругой графа. Когда я проходила мимо, то расслышала, как ее сиятельство отметила:

— Ох, какой же яркий цвет волос у этой юной дамы, будто пламя огня.

Обернувшись на это замечание, я и встретилась взглядом с государем. Похоже, ни он, ни графиня не ожидали, что будут услышаны, потому что говорили тихо. От неожиданности женщина смутилась, а Его Величество на мгновение замер, не сводя с меня чуть расширившихся глаз. Я присела в реверансе, и он отвернулся, не забыв представить меня:

— Ее милость баронесса Тенерис-Доло. Баронесса служит моей тетушке в должности фрейлины.

— Рада познакомиться с вами, ваша милость, — с улыбкой произнесла графиня, вряд ли сильно превышавшая мой возраст.

— Доброго дня, ваше сиятельство, — ответила я с вежливой улыбкой. После мазнула взглядом по государю, но он смотрел в сторону, и я не стала и дальше испытывать его терпение.

Когда мы еще ехали в Лакас, где находилась резиденция короля, ее сиятельство только успела пережить роды и потому к гостям не выходила. Кажется, государь заходил к ней, чтобы приветствовать молодую мать, всем остальным же увидеть хозяйку не удалось, как и ей нас. Так что нет ничего удивительного в том, что она заметила меня только сейчас.