Между Мирами
Шрифт:
Данаиды скучают, плетутся мимо меня с неохотой. Но Толмеропис заигрывает со мной, строит глазки. Я весело передаю ей билет, сопровождая его комплиментом, запомнившимся ещё из "Таис Афинской":
– - Возьми, о сфайропигеон тельктерион, мелибоя!
Она густо краснеет, почти как помидор, и на мгновение касается моих пальцев своими. Ещё бы: я ведь только что назвал её "усладой жизни" и "полной обаяния". Остальные данаиды ворчат и бросают на неё завистливые взгляды.
За ними тащится старуха с косой.
– - Простите, пожалуйста, мне надо быстро, -- глухо бормочет она.
– - Опаздываю на эпидемию.
Этой
Билеты у нас, кстати, настоящий шедевр - их дизайн разработан самим да Винчи. Его призрак читает лекции на третьем уровне Станции, для поклонников изобразительного искусства.
Хотите знать, что такое Станция? Пожалуй, я должен удовлетворить ваше любопытство. Это огромное, автономное сооружение, расположенное на Хароне, спутнике Плутона. Кругом -замёрзший метан, монооксид углерода да молекулярный азот. Ледяные поля, но лёд этот не имеет ничего общего с водой.
Солнце здесь выглядит как крохотная точка: почти не светит, и совсем не греет. И не отличается от других звёзд на небосклоне. У нас - самая окраина Солнечной системы. Дальше лишь крохотные астероиды, кометы и пустота. Беспредельная пустота.
Харон - довольно крупная штуковина, не намного меньше самого Плутона. Спутником его можно назвать лишь условно. На самом деле, Плутон и Харон - скорее "двойная планета", как считают астрономы.
Местечко для нашей Станции вполне подходящее. Если вы помните из мифологии, Плутон - это римский брат-близнец Аида, Бога Смерти, хозяина подземного Царства Мёртвых. Населённого тенями умерших, душами и всякими монстрами. Чего-чего, а душ и монстров у нас хоть отбавляй. Начальник нашего сектора - Цербер, которому замечательно подходит пословица "одна голова хорошо, а три - лучше", а один из внештатных сотрудников - призрак Шерлока Холмса, который никак не хочет упокоиться с миром. Собственно, у нас тут три Шерлока Холмса, но это отдельная история.
Хватает на станции и "мультяшек". Мы их так называем. На самом деле, это "персонифицированные образы фантазий и снов". Согласно теореме Койпера-Шхамот, любая фантазия, сон или персонаж компьютерной игры, книги или фильма может материализоваться с ненулевой вероятностью. Его шансы воплотиться не нулевые.
Эта вероятность находится в прямой зависимости от магического потенциала. На бедной на волшебство планете, как Моя Земля, подобных случаев не зафиксировано - по крайней мере, оффициально. А вот на Переходной Станции, где дозиметры магии ломаются от зашкаливающих эктоплазматических возмущений, сие в порядке вещей.
Идёшь-идёшь, порой, себе, и вдруг - бац! Из воздуха синтезируется нечто. Вот и расхаживают у нас по Станции весёлый Скуби Ду, люди Икс и грудастые человекообразные кошечки из хентайных комиксов [80]. Наряду с маньяком из "Пятницы, 13" и живыми мертвецами. Станция - отнюдь не то место, где можно наслаждаться тишиной и покоем. Чудеса здесь сыплются, как из Рога Изобилия. И, рано или поздно, к ним привыкаешь.
– - Хрюм прюм!
Ого, а вот такой шутки я ещё не видал. На меня смотрит лиловый шар, весь покрытый красными бляшками. У него куча щупалец и три жены. По крайней мере, так указано на билетах. Он по-хозяйски обнимает их псевдоподиями, за талию. Я с удивлением
Откуда он взялся, из какой фантасмагорической фантастики, может, из миров Джека Вэнса? [81] Девушки прильнули к нему, и нежно гладят его слизистые бока. У меня закрадывается смутное подозрение, что они - героини японского хентая с тентаклями [82]. Я пропечатываю билеты.
Щёлк-щёлк. Мы компостируем их, и одновременно ставим печать. Здесь так надо.
– - Хрюм брюм, -- благодарно сообщает чудовище, а девушки шлют мне воздушные поцелуи.
Я мотаю головой, чтобы избавиться от возникших в голове неприличных картинок, и продолжаю работу.
Способ перемещения между Мирами теоретически обосновал Альберт Эйнштейн, в 1945 году [83]. После чего уничтожил свои записи, опасаясь, что их могут использовать для военных действий (подобно идее атомной бомбы). По крайней мере, так произошло в Моём Измерении. Но в некоторых других Мирах Альберт всё-таки опубликовал свои записи, и наука сделала рывок вперёд. Результатом рывка стала Станция.
В сущности, Станция представляет собой громадный жилой комплекс, разбитый на Уровни, Секторы и Коридоры. Каждый из Секторов имеет Залы; в некоторых Залах есть Врата. Врата управляются вручную или с центрального компьютера; они действуют как хроноямы, перемещающие существ в пространстве и времени.
И кто только к нам не забредает!
Мой очередной клиент невежливо рычит, скалит зубы и потрясает зажатым в кулаке билетом. Извергает проклятия, смысла которых я не понимаю.
– - Бульбаром хрумбафом!
К счастью, у нас отлаженная система безопасности, созданная как раз для подобных случаев. Здоровенный бронзовый голем [84], "цельнометаллический одушевлённый" (здорово смахивающий на тех, что снимались в: "Хеллбой: золотая армия"), вежливо кладёт свою лапищу ему на плечо.
– - Какие-то проблемы, конунг?
Варвар в шлеме с рогами разъярённо оборачивается... и сникает. Ещё бы, ибо эта штука раза в три больше его самого.
– - Фрумбурум, -- невнятно изрекает он и покорно протягивает билет.
Я пропечатываю его с голливудской улыбкой. Вот так у нас всё и протекает.
Построили Станцию, безусловно, люди. Но сверхъестественные существа очень быстро взяли их под крыло. Если бы не покровительство всемогущих созданий, вряд ли бы удалось нам удержать позиции. Слишком уж удивительные Твари стали забредать на Станцию после её открытия. Порождения ледяных космических пустот. Боги давно исчезнувших цивилизаций.
И, несмотря на то, что я вижу небожителей каждый день, я так и не получил ответа на главный вопрос: Боги ли создали людей, или люди сотворили себе кумиры?
И существует ли ответ на этот вопрос?
Ей-богу, иногда от пёстрого мельтешения даже устаёшь. Передо мной стоит чопорная старушка в твидовом костюме и с ридикюлем в руках. Она только что убрала в него миниатюрные маникюрные ножнички, которыми задумчиво пощелкивала, пока стояла в очереди. Посмотрела на меня и улыбнулась.