Между кадрами

Джинджелл Вэнди

— Эй, зато я не преступница, — возразила я.

— Это мне неизвестно, — огрызнулась она, — твой чай остывает. Почему люди так медлительны?

— Ага, только чай я не пью.

— Почему тогда они послали тебе чай? — спросила она.

Уж слишком бесится от такой мелочи. Даже если её раздражали Зеро с Джин Ёном — всё равно перебор. А на что спорим, она сама же и приказала подсыпать что-нибудь в еду и напитки для меня? Что наталкивало на вопрос: почему девушка с подносом не была под чарами, а главное — почему она вообще меня предупредила.

— Не

знаю, — сказала я и взяла телефон, чтобы проверить камеру. Ой, радость-то какая: Дженна Уайтлиф собственной персоной. Саму камеру я уже установила, но неплохо бы ещё убедиться в том, что и мобильное приложение работает как надо, пусть даже картинка с телефона не столь хороша, как с камеры. — Наверное потому что один из тех троих передал не то, что надо.

Скорее всего Атилас. Очень намеренно заказал для меня не тот напиток, как раз на подобный случай — своеобразный сигнал мне быть осторожной. В конце концов он меня таки предупредил. Да если на то пошло — все они предупреждали.

Интересно, что бы со мной случилось, если бы та девчонка мне не посигналила и я выпила бы чай или что там вместо него мне налили.

Дженна испепеляюще глядела на меня с экрана, и я положила телефон на стол рядом с собой. Вот же привередливая старая фея. Я её даже не снимаю, а просто приложение настраиваю.

Упс, похоже-таки сняла. Не специально, разумеется. В приложении остался коротенький тридцатисекундный клип. Ну, будет что посмотреть, если однажды моего кошмара мне перестанет хватать, и я захочу новых. Зато эти будут в замедленной съёмке — хоть убежать успею.

— Что ты делала? — не заставила себя ждать она. — Ты что, меня снимала?

— За каким бы фигом? — ответила я, совсем позабыв, что имею дело с феей, которая не потерпит бесцеремонностей от питомца.

— Люди постоянно снимают всё на свои гадкие ручные устройства. Я не позволю себя снимать. Отдай его.

Я схватила телефон и инстинктивно прижала его к груди.

— Нет. Его мне Зеро дал.

— Второй раз просить я не буду, — сказала Дженна и встала.

Вот блин.

Я вскочила и оббежала диван, на котором сидела. Дженна не шутила: она вышла из-за стола, и её тень, почему-то слишком большая и уж очень похожая на огромную птицу, последовала за ней.

Вот блин.

Опоздали. Мы всё время были обречены только догонять. Дженна нервничала не из-за пропущенных дел, а потому что её тень начала меняться под стать её настоящему облику, а не маске.

Дженна Уайтлиф никакая не Дженна Уайтлиф.

— На самом деле не стоило меня снимать, — ртом Дженны сказал перитон. Но теперь голос и выражение лица изменились. — Значит придётся тебя убить. А я был бы рад просто сбежать.

Теперь в мягком мерцании светильников Зеро тень тварюги приобрела более ясные очертания: крылья, с размахом шире фургона, ветвистые оленьи рога, поднимающиеся к потолку, тонкие оленьи ноги с копытами. А довершал это прекрасное зрелище загнутый вниз острый клюв, больше моей головы.

Увидь

я всё это на записи обычной камеры наблюдения, выглядело бы вполне обычно: пожилая, седовласая женщина оттесняет более молодую в угол — вроде бы ничего особенного. Но я-то видела коротенькую запись на камеру с замедленным воспроизведением, на которой Дженна Уайтлиф постоянно мерцала. И каждый раз на месте пропадающего изображения Дженны появлялся перитон, чей облик идеально совпадал с тенью существа, неизбежно приближающегося ко мне.

Оторвалась от ужасающей картинки на телефоне и огляделась в поисках оружия. Без понятия, как всё работает здесь. Я научилась превращать предметы в Между и человеческом мире, потому что они имели другую форму в За. А что делать, когда попадаешь в само За?

Что делать?

Говорить. Это как раз я умею.

— Ты чокнулась, — сказала я, отступая, — они сразу же всё поймут, когда увидят на полу мой труп.

— Я уже спрятала одно тело, и его никто не нашёл.

Так вот почему последние пару дней Джин Ён жаловался на запах человеческих моющих средств. Даже если ей удалось избавиться от крови, видимо где-то в доме всё равно осталось несколько пятен, щедро посыпанных или политых химикатами.

— Труп же в морозильнике, да?

Перитон улыбнулся:

— И никакого запаха. Плюс она скрывает любые признаки разложения, которые может учуять вампир. Вообще здорово, что эта глупая фея держит в доме так много вещей из человеческого мира. Хлорка, например, очень полезная штука. Феи многое теряют, следуя своим традициям.

— Ага, — сказала я, — но ты, возможно, подзабыл о морозилке, когда электричество вырубил. Как думаешь, скоро ли вампир учует запах?

Разумеется, я не видела, чтобы она электричество вырубала, но она единственная, кто в этом заинтересована.

Она — точнее существо — замерло: на лице мёртвой Дженны Уайтлиф отразилось внезапное осознание.

— Тогда нужно прикончить тебя побыстрее, — сказал перитон, — если выбросить твоё тело из окна, у меня будет достаточно времени, чтобы свалить, пока они во всём разбираются.

— Да ну? Правда наложить чары на мой труп у тебя не получится. Зеро наложил на меня заклинание, которое не даст тебе использовать против меня магию.

— Брошу тебя под стену, — ответил перитон, — обычно я не мщу, но от тебя сплошная головная боль.

— А ты вполне за человека сойдёшь, — сказала я. Его речь не походила на высокопарные изъяснения Зеро или цветастую витиеватую речь Атиласа. — Ты от них отличаешься.

Перитон снова ухмыльнулся:

— Это потому, что в отличии от фей я не связан традициями. Не все Запредельные им следуют.

— Прямо как Вышестоящие, — наобум выдала я.

Перитон опять остановился и широко ухмыльнулся — довольно странное выражение на высокомерной физиономии Дженны Уайтлиф:

— А они правы, — сказало существо, — ты же не просто питомец, так?