Мезенцефалон
Шрифт:
– Да где тут много? – удивился я. – Грамм по сто... В самый раз...
Беззвучно чокнувшись с гидродинамиком пластиковым стаканом, я выпил и отошел в сторону поссать.
– Сергей Львович, – сказал я, зипуя ширинку на потертых джинсах, – ответьте мне на вопрос...
– Да-да? – раздался из темноты жующий голос.
– Вы когда-нибудь слышали цикад?
– Конечно, – ответил интеллигент.
– А сейчас слышите?
– Блядь... – раздался из темноты голос Китайца. – Заебал уже своими цикадами!.. Гы!..
– Нет, здесь они не водятся.
– Н-да... – перебил я его. – Еще у меня магнитофон в голове. Знаете, иногда просыпаюсь и мне кажется, что кто-то за стенкой и очень тихо прокручивает запись моего, скажем, вчерашнего, разговора... Пока просыпаюсь – ощущение стопроцентное. А как совсем проснусь – понимаю, что это все в голове...
– Вы, видимо, много работаете... Это бывает, когда перенапрягаешься. Вот я, когда данные собирал для диссертации...
– Или вот еще... – не слушая, сказал я. – Почему-то ко мне мертвые не приходят...
– В смысле? – удивился физик. – Приходят?
– В том-то и дело, что – нет. А мне, знаете ли, надо... Ну, может, и не всех мертвых... Но одного надо...
– Вам точно надо отдохнуть. Вы же переутомлены – это видно неворо... невуро... не-во-ору-жен-ным глазом... взглядом!
– Да... а еще я очень понимаю животных.
– Любите? У меня тоже дома собака...
– Вот мне их еще любить не хватало... Я сказал – понимаю... Хотите тост?
– Конечно. Только можно мне поменьше?
– Это как так – поменьше? – спросил я. – Обижаете! Я, понимаешь, тост, а вы, понимаете, поменьше. И потом – я ж не прошу на брудершафт... Так вот... Поскольку тост длинный, то пить будем несколько раз. Китаец, налей-ка по сотке!
Вот... О чем это я хотел... Ах, да...
Значит, эта... Все идеальное на этой земле воплощено в человеке. Вершина творения. Пуп земли. Удача и смысл эволюции. Единственное существо, имеющее полнодуплексную связь с Богом.
И сотворил, как говорится, Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину; сотворил их.
И благословил их Бог, и сказал им Бог: плодитесь, значится, и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею, и владычествуйте над рыбами морскими, и над птицами небесными, и над всяким животным, пресмыкающимся по земле...
Над всяким, значит...
Библейский постулат. Правда жизни. Программа поведения. И – начало заблуждения.
Я, конечно, не знаю, где эта самая правда. Но сдается мне, что в сущности человека нет ничего выдающегося и, тем более, законченного. Мало того, любая животина, не читавшая Библии, тем не менее подсознательно и абсолютно правильно считает, что человек – кто угодно, но только не вершина творения. И ведет себя по отношению к нему соответственно.
А сам человек?
Чем таким особым, тайным, невероятным отличаемся мы от животных? Душой? Вот не знаю я, что это! Мудак Гегель сказал,
– Пью-пью! – с готовностью отозвался мужик. – Вы продолжайте! – Он залпом выпил и стал ломать какую-то булку.
– Да. Человек – создатель. Он создает ПРИНЦИПИАЛЬНО НОВОЕ. Надо оно, не надо – этот двуногий выродок еще не знает. Предсказать, к чему это приведет, тоже не умеет. Ветер в харю – я хуярю. Пользуются его творениями другие такие же создатели. В целом и общем – толпа возбужденных полетом мысли мудаков, трепеща и подпрыгивая, выдает на-гора продукт. Прогресс идет медленно. Векторы приложения сил уж очень как попало. Но идет. Катимся понемногу. Куда?
А никуда!!! «Белеет парус одинокий». Видели, как муравьи затаскивают в муравейник гусеницу? Каждый тянет в свою сторону. Но поскольку микроскопический мозг все-таки имеет ориентир, гусеница медленно ползет куда надо. Один раз я им эту гусеницу положил прямо на муравейник. Подарок Бога, так сказать. Люди сказали бы – чудо, обнесли бы место приземления гусеницы частоколом и поставили храм. Муравьям религия чужда. Оне просто впихали консерву внутрь и забыли обо мне. Если вообще помнили. Тут дело вот в чем. Масштаб до того у нас с ними разный, что я для них даже и не конкурент. Я ж говорю – бог. То есть принципиально непознаваемое существо. А кто для них тогда МОИ БОГ?
– Погодите! – возразил интеллигент. – Этак слишком примитивно вы рассуждаете!
– А что такое? – спросил я. – Вы уже, кстати, выпили?
– Вы же ставите на одну ступень муравьев и людей!
– Ах да, я забыл... Между нами миллионы лет эволюции, если Дарвин не соврал. Я хочу спросить вас, Сергей Львович, что в вас – в нас то есть – изменилось? С чего мы взяли, что человек – смысл Вселенной? Центр ее? Вершина творения?
Вчера одна вершина творения разбила другой вершине творения все ебало вдребезги. Ну и что? Экипаж из трех смыслов Вселенной загреб обоих. Эта музыка будет вечной.
Я, наивный, будучи ясноглазым мальчиком с еще лысыми яйцами, думал – люди обязательно станут лучше. Это же так просто – стать лучше. Не знаешь как – открой книжку. Другую открой, третью. Не ругайся матом. Не пей спирт гидролизный. Не еби мозги ближнему. Не убивай животных, если сыт. Его тоже – люди, как говаривал Дерсу Узала.
А почему – если сыт? А не убивать – нельзя? Можно, говорит мне маман, крутя ручку мясорубки. Дайка, сынок, еще кусочек. В пельменях, если они настоящие, должно быть, по крайней мере, трое животных. И все – убитые.