Мэйсон

Шейд С. М.

— Правда, я в порядке, — настаивала я.

— Делай, как она говорит, — прорычал Паркер, закрывая за собой дверь.

— Вы беременны? – Спросила она.

— Нет.

— Вы уверены?

— Да, я уверена, разве что рубцовая ткань каким-то чудом зажила.

— Извините. Возможно, Вы немного обезвожены. Почему бы Вам не позволить мне взять у вас анализ мочи? Тогда я смогу успокоить Вашего телохранителя. – Она кивнула в сторону коридора, где ждал Паркер.

— Ладно, — уступила я, желая, чтобы все внимание опять было обращено

на Мэйсона, а не на меня. Мэри быстро вернулась с маленьким пластиковым контейнером, и я пошла с ним в туалет. Как-то неловко отдавать кому-то теплый контейнер с твоей мочой. После того как я отдала его ей, она удалилась, и вернулся Паркер.

— Я хочу, чтобы ты поехала домой и отдохнула, — сказал он.

— Я просто немного обезвожена. Я попью Гаторейд (Gatorade — общее название серии изотонических напитков, производимых компанией PepsiCo.с целью восстановления жидкости. Прим.пер.) и все будет хорошо.

— Я принесу, — вызвался он, поцеловав меня в висок, и вышел из палаты. Эти братья Рид действительно знают, как заботиться о девушке. У всех троих такие нежные сердца под твердыми мускулами.

Когда Мэри вернулась, я лежала на кровати рядом с Мэйсоном, водя пальцем по очертаниям его цветочных татуировок. На ее лице отражалось беспокойство. – Нам нужно поговорить, Эверли, — сказала она, и я села в кровати, когда она присела на стул.

— Итак, это не обезвоживание? – Догадалась я. Черт. Я действительно не могу сейчас болеть.

— Эверли, дорогая, Вы беременны.

Я горько рассмеялась при звуке этих слов, зная, что это не может быть правдой. – Это невозможно.

— Что конкретно Ваш доктор сказал о Вашем состоянии?

— Что из-за образования рубцовой ткани возможность зачатия астрономическая. – Ей не обязательно знать, что со мной произошло.

— Нет ничего невозможного, — отметила она. – Я проверила результаты теста три раза. Не знаю, что это означает для Вас, и сможете ли Вы выносить плод, но Вы беременна. – О, Боже. Ребенок. Ребенок Мэйсона. Я бы все отдала, чтобы это было правдой. – Мой муж работает акушером в этой больнице. Позвольте мне позвонить ему, и он встретиться с Вами.

Онемев от этой новости, я согласно кивнула, и она, улыбнувшись мне, позвонила своему мужу. – Через пол часа, кабинет 114.

Я была так сосредоточена на нашей беседе и той новости, которую она обрушила на меня, что не заметила Паркера, стоявшего в дверях с отвисшей челюстью. – Ты беременна? – Прошептал он, на его лице расплылась широкая улыбка. – Я думал, ты была…

— Бесплодной? Я тоже так считала. Особо не обольщайся. Я поверю только когда акушер подтвердит это. – Удивительно, что я не получила травму позвоночника о того, как он схватил меня за руку и дернув, потащил из палаты.

— Кабинет 114, — крикнула нам вслед Мэри.

* * *

Эмоции и чувства никогда не были моими друзьями. Я потратила годы, чтобы развить в себе полное безразличие. Это

мой способ справляться со всем. Бывало, я задумывалась, может ли человек стать социопатом по выбору. Просто перестать чувствовать. Годами я подавляла свои эмоции. Все, чего я хотела, стабильности и покоя, поэтому избегала всего, что могло угрожать моему маленькому пузырю безопасности. Я признаю, что иногда мне хочется вернуться в свой пузырь, в котором я находилась раньше.

Но спокойствие и предсказуемость превратились в уныние и обыденность. Убегая от боли, я также упускала радость. Я никогда не плакала, это правда, но я также редко смеялась и ощущала настоящее счастье. Пока настойчивое преследование Мэйсона не изменило все. Он добавил красок в мое черно-белое существование, позволил солнцу светить сквозь мрачное небо, освещая мне обратный путь к счастью. Он заставил меня снова чувствовать.

Эмоции, которые я годами подавляла, нахлынули на меня, пока я сидела рядом с Мэйсоном, размышляя над судьбоносными новостями, которые только что получила. У меня будет ребенок. Акушер заверил меня после осмотра и УЗИ, что я без проблем выношу ребенка. По-видимому, единственным препятствием было зачатие, но суперсперма Мэйсона справилась с этим.

Слезы радости смешались со слезами горя и отчаяния. У меня будет ребенок от Мэйсона. я представила себе мини-Мэйсона с яркими голубыми глазами и озорной улыбкой, пока моя рука поглаживала живот. Частичка его растет здесь, частичка нас обоих, и я не могла быть более взволнованной. Но он не знает. Он может никогда не узнать.

— Перестань, — проворчал Паркер, протягивая мне салфетку. Он был со мной во время осмотра акушером и даже остался рядом, когда мне делали вагинальное УЗИ. Я заставила его встать рядом с моей головой, чтобы он ничего не мог видеть, но все же было немного неловко держать его за руку, когда доктор ковырялся там, как будто искал клад.

— Что?

— Что угодно, что мучает тебя. Подумай, как чертовски взволнован будет Мэйсон, когда ты ему расскажешь.

— А если он не очнется? – Наконец-то я озвучила свой наихудший страх.

Волна боли отразилась на его лице, прежде чем он натянуто улыбнулся. – Ты все равно будешь с нами, Эв, так что привыкай. Ты наша семья. Я собираюсь стать любимым дядей амёбы.

— Амёба?

— Это так выглядело для меня.

— Он не амёба. – Засмеялась я.

— Ладно, как насчет паразита? Ну технически, я имею в виду, он таковым и является.

— Сейчас ты напрашиваешься на пинок под зад.

В палату ворвался Алекс, его белокурые локоны подпрыгивали. Он шокировано уставился на меня. — Это правда? Ты беременна?

Какого черта? – Паркер!

Он поднял руки вверх. – Я послал ему сообщение. Больше никто не знает.

— Ох, Эверли, это лучшая новость. – Алекс обнял меня так, как будто у него больше никогда не будет шанса сделать это. — Ты должна заботиться о себе. Есть, отдыхать. Ты не можешь оставаться здесь.