Метро
Шрифт:
Гарин удивился.
– Ты его уже видела?
Если бы дочь уже видела его, она бы обязательно сказала. Но Ксюша молчала: и вчера, и позавчера, и на прошлой неделе…
– Только на фотографии.
Гарин кивнул и ускорил шаг.
– Ну и… как?
– Не мой тип. Но могло быть и хуже…
– А-а-а…
Некоторое время они шли, храня напряженное молчание. Первой не выдержала Ксюша.
– Как ты думаешь? Как я должна его называть? «Новым папой»?
Гарин медлил с ответом, тщательно подбирая
– Для того чтобы стать твоим папой, ему бы следовало суетиться лет этак одиннадцать назад. Если ничего не путаю, папа у тебя один – это я. Хотя… Надо уточнить у мамы. Она наверняка знает лучше.
– Я ей так и сказала. Мол, папа у меня уже есть. Мужа сменить проще, чем отца.
– А она?
– Включила фен на вторую скорость.
– Достойный ответ.
– Ты же ее знаешь…
Полагалось бы пожать плечами и со вздохом сказать: «К сожалению», но Гарин решил быть благородным и уже успел войти в образ.
– Знаю.
До метро «Тушинская» было недалеко – десять минут быстрым шагом. Гарин сосредоточился на ходьбе, но тупая заноза в сердце саднила все сильнее и сильнее. Теперь не выдержал он.
– Ну, и… Как это будет выглядеть? Ваше знакомство? Он придет к вам в гости?
– Нет. Мама сказала, что мы пойдем в кафе. – Брезгливая гримаска скривила Ксюшино лицо. – Только бы не в «Ростик’с».
– Почему?
– У мальчика, с которым я сижу за одной партой, неделю назад был день рождения. Он пригласил весь класс в «Ростик’с». Ужас! Всюду – одна курица. Клоуны совсем несмешные, но самое кошмарное – громадный цыпленок в толстой шкуре и с грязными ногами. – Ксюша задрала голову и серьезно посмотрела на отца. – К тому же он сильно вонял.
Мысли Гарина витали где-то далеко, и он поначалу не понял, о чем идет речь.
– Кто вонял? Мальчик?
– Да нет же! Цыпленок! Ведь там внутри сидит человек – два доллара в час и все такое. В шкуре, конечно, жарко. Вот он и вонял.
– А-а-а…
– Интересно, как он ходит в туалет?
Почему-то Гарина вдруг тоже это очень заинтересовало. Он представил себе взрослого мужчину в желтом костюме, с трудом отыскивающего дорогу к ширинке. «Тьфу, глупость какая! Лезет в голову всякая ерунда!»
– Оставим эту тему, хорошо?
– Считай, проехали, – отозвалась Ксюша. В голосе ее послышалась снисходительность.
«Мне надо серьезно обо всем поговорить с Ириной, – решил Гарин. – Быть может, еще не поздно».
Они повернули за угол последнего дома и увидели виадук, нависающий над железнодорожными путями.
Еще один, последний, рывок – и они в метро.
Гарин взглянул на часы.
Контрольное время прохождения «Тушинской» восемь пятнадцать. Тогда они успевают.
Сегодня они опаздывали всего на три минуты. Видимо, Гарин, гоня грустные мысли, слишком увлекся процессом ходьбы. Он еще больше ускорил шаг.
В восемь девятнадцать они вошли на станцию и сели в поезд,
Первым трещину в обделке перегонного тоннеля заметил машинист тридцать восьмого состава в семь часов пятьдесят две минуты.
Точнее, он заметил не трещину, а воду, струящуюся по водосточному желобу, проложенному между рельсами.
Поезд только отъехал от заброшенной станции под Тушинским аэродромом. Рельсы полого уходили вниз, и сила тяжести помогала тяговым электродвигателям разогнать состав.
В середине перегона – нижняя точка тоннеля, после чего начинался такой же небольшой подъем, помогавший сбросить скорость перед «Щукинской».
В свете мощных фар машинист увидел бодрый пенящийся поток, бегущий вниз, к водоотливной установке. Наметанный взгляд сразу уловил, что здесь что-то не так.
Нет, не сама вода встревожила его. Она была на этом перегоне постоянно. Над тоннелем проходил канал имени Москвы, к тому же всю ночь лил дождь. На этом участке линии тоннель мелкого заложения, поэтому вода из водоотливных установок поступает прямо в городскую канализацию, и только самому Господу Богу (да еще, может быть, Лужкову) известно, чем забита в конце сентября городская канализация.
Да и вообще, вода в метро – обычное дело.
Ночью тоннель специально промывают, чтобы прибить пыль. Вода может образовываться от конденсации водяных паров, а может появляться из мелких трещин в гидроизоляции обделок. Словом, она возникает отовсюду, но…
Машинист еще не успел разобраться, что именно его насторожило, что же было странного в этом потоке, бегущем по желобу между рельсами, а рука уже сама нажала на кнопку переговорного устройства.
– Я – тридцать восьмой! В тоннельном перегоне на подъезде к «Щукинской» наблюдаю воду.
В нескольких километрах от поезда дежурный диспетчер посмотрел на светящееся табло. Загорающиеся одна за другой лампочки показывали продвижение состава. Диспетчер нагнулся к микрофону и включил связь.
– Тридцать восьмой! Что случилось? Каков уровень?
Машинист прикинул на глаз. Уровень никак нельзя назвать высоким. Ему приходилось гонять поезда, когда вода подступала вплотную к самым головкам рельсов.
– Да вроде ничего особенного, но… Она какая-то странная. Не поймешь, что с ней такое…
– Какой уровень? – повторил диспетчер.
– Сантиметров пятнадцать, не больше.
Диспетчер перевел дыхание. По вспотевшей спине пробежал холодок.
– Фу, Васильич! Напугал! Хочешь довести меня до инфаркта?
Он посмотрел на индикаторы насосов водоотливной установки. Горел только один – рабочего насоса. Значит, два резервных не работали. Выходит, и один успевает откачивать воду из приемного резервуара. Если бы он был полон, поплавковое реле включило бы резервный.
– Васильич! Тридцать восьмой! Не разводи панику! У меня все в норме!