Метка Каина
Шрифт:
Саймон замер.
Орден доминиканцев?
Куинн вспомнил, что рассказывала ему профессор Вайнард. Доминиканцы. Псы Господни. Сжигатели ведьм. «Молот ведьм». Malleus Malleficarum.
Пульс Саймона резко участился. Этот монастырь, судя по всему, находится неподалеку от Лиона. Рядом с Лионом?!
Дэвид Мартинес рассказал Саймону о некоей карте его отца. Перед смертью его дед передал ее внуку. На ней, насколько помнил Куинн, имелись некие любопытные пометки, и одна из голубых звездочек лежала за пределами района проживания басков и вне тех мест, где жили каготы. Вроде она была возле
Тайна сворачивалась кольцами и шипела.
Саймон стал читать.
Ле Корбюзье, как сообщил ему сайт, был величайшим архитекторов последнего столетия. Он был прославлен своей чистотой архитектурных взглядов, строго следовал правилу формы и функции. Форма соответствует назначению. Все, что он делал, было тщательно обдумано и создавалось сознательно. Еще он был известен как атеист, «вследствие чего его согласие построить после войны монастырь Де-Ла-Туретт стало для всех большим сюрпризом».
Но в том, что касалось этого монастыря, сюрпризов, судя по всему, было в избытке. Откуда взялись деньги на его постройку? В разоренной войной Франции? Почему доминиканцы вдруг решили соорудить новый большой приорат, хотя в восстановлении нуждалось множество старых, пострадавших от войны зданий? И самое главное, почему такая странная, ни на что не похожая архитектура?
В одной из книг это объяснялось так: идея Ле Корбюзье состояла в том, что жизнь в монастыре Де-Ла-Туретт должна была стать сама по себе неким наказанием. Устрашающая конструкция строения, трудность пребывания в нем должны были подчеркивать суровость и аскетизм монашеской жизни.
Суровость и аскетизм легли в основу постройки монастыря. Здание было «в основном закончено» в 1953 году. К 1955 году «половина изначального монашеского сообщества уже страдала умственными расстройствами». Это выражалось в нервных срывах, массовой депрессии, и естественным образом возникла мысль, что все это из-за того, что само здание «слишком подавляет». Гулкие пространства и брутализм дизайна явно доводили обитателей монастыря до крайности.
Другим фактором тяжелого воздействия здания на людей, как утверждал один из критиков, была акустика. По ночам «малейший звук в здании многократно усиливался». Каждое дыхание, каждый шепоток, каждый стон… Это, судя по всему, было результатом использования бетона в качестве основного материала и наличие больших пространств, по своей природе усиливающих звук. Другими словами, враждебная человеку архитектура была намеренно достигнутым результатом, нацеленным на дезориентацию всех, кто жил в монастыре.
Уже после Саймон нашел еще один сайт. Это были воспоминания студента, занимающегося архитектурой. В свое время он, судя по всему, решил как-то пожить в этом монастыре после нескольких лет исследования творчества Ле Корбюзье. Его эссе начиналось с краткой автобиографической справки. А потом превращалось в яростную атаку на архитектора.
Основной мыслью студента, ничем не подтвержденной, была идея о том, что Ле Корбюзье являлся нацистом. В военные годы Ле Корбюзье вроде бы был очень близок с Петеном, главой марионеточного фашистского режима Виши во Франции. Архитектор, заявлял автор блога, был большим поклонником Гитлера. В эссе цитировалось одно «известное» замечание Ле Корбюзье, назвавшего фюрера «удивительной личностью».
При этом автор блога старался выглядеть непредвзятым. Он признавал, что Ле Корбюзье был не одинок в своих ошибках, что многие архитекторы симпатизировали фашистам или марксистам — потому что были просто утопистами. «Архитекторы желают
Далее блог втыкал в архитектурное творение очередную шпильку. Его автор утверждал, что прославленное здание Ле Корбюзье в Марселе, Unite d'Habitation [63] , было излюбленным местом самоубийц всей Южной Франции. Но, как отмечалось в статье, монастырь Де-Ла-Туретт оказался еще более мрачным и подавляющим, и единственной причиной того, что там не совершалось такого количества самоубийств, было простое бегство всех его посетителей уже через несколько дней. А монахов удерживали от самоубийства только их религиозные убеждения.
63
Жилая единица — один из известных проектов Корбюзье, где он, как полагают историки архитектуры, воплотил идею создания «Лучезарного города».
А потом автор эссе задавал вполне очевидный вопрос: почему? Почему доминиканцы таинственным образом заказали такому человеку, как Ле Корбюзье, построить такое таинственное здание, как этот монастырь?
Саймон закрыл компьютер, чтобы прислушаться к тишине своего кабинета и к доводам железной логики.
Эссе могло завершаться вопросом. Но для Саймона ответ был ясен. Форма следует содержанию; это было основным жизненным убеждением Ле Корбюзье. Задачей этого здания было, возможно, сокрытие фактов, и возможно, ужасающих фактов. И здание служило неким аутентичным утверждением этой зловещей функции. Здесь скрыто зло. Не подходите близко. Это было нечто вроде яркой и неприятной взгляду окраски какого-нибудь ядовитого насекомого.
Куинн припомнил слова профессора Вайнард о том, что до сих пор, возможно, где-то существуют подлинные, чрезвычайно важные документы об исследованиях крови каготов и сожжении баскских ведьм и колдунов. Документы, которые утаил и спрятал Ватикан.
Что говорила профессор? Что документы хранились в Ангеликуме, доминиканском университете в Риме. И многие века они там были в полной безопасности. Но потом, после войны, после нацистов, кому-то показалось, что в таком месте эти бумаги слишком доступны, слишком провоцируют любопытных. И пошли слухи о том, что весь архив куда-то увезли, в какое-то более надежное место. Только никто не знает, куда именно.
Никто не знает, куда именно? В самом деле? А как насчет странного доминиканского монастыря, построенного как раз после войны, монастыря, который ассоциируется с Виши и нацистами?
Тайна теперь становилась похожей на ночной цветок, медленно раскрывающий лепестки в лунном свете. И заливающий своим ароматом полуночный сад.
Но Саймону нужно было еще одно подтверждение его догадки. Ему необходимо было связаться с Дэвидом Мартинесом и уточнить, как именно расположены синие звездочки на карте. И сделать это было необходимо прямо сейчас.
Саймон постарался успокоиться. Он встал, вышел в кухню и приготовил себе чашку ромашкового чая, потому что где-то слышал, что этот напиток должен успокоить расшатавшиеся нервы.
Чертов чай оказался невероятной гадостью. Саймон выплеснул его остатки в раковину, быстро вернулся в кабинет и решительно набрал номер Мартинеса. Гудка не было. Саймон повторил попытку через три секунды, как будто это могло что-то изменить. Гудка не было. Но Саймон и сам ведь прекрасно понимал, что Дэвид должен был отключить телефон: весьма разумный поступок.