Метка Афины

Риордан Рик

Наконец-то ей удалось побыть наедине с Джейсоном, и вот как они проводят время!

Девушка злилась на Джейсона за то, что он упомянул имя Геры, но понимала, что не стоит его винить. Может, это ее обычное состояние: сердиться на него? После того, как они побывали в Лагере Юпитера, она только и знает, что волноваться да обижаться.

Интересно, что хотел сказать ей Геркулес насчет сыновей Зевса? Что им нельзя доверять? Что над ними всегда что-то довлеет? Пайпер попыталась представить, как Джейсон после смерти становится богом и охраняет врата в океан, а Пайпер и все

его друзья уже давным-давно мертвы.

Может, Геркулес никогда и не походил на Джейсона, и никогда не горел такой радостью, уверенностью, готовностью подставить плечо? Трудно вообразить себе человека лучше Джейсона.

Пока они спускались в следующую долину, Пайпер гадала, что сейчас происходит на борту «Арго-II». Ей ужасно хотелось отправить друзьям радужное сообщение богини Ириды, но она помнила о предупреждении Геркулеса. Оставалось только надеяться, что Аннабет поймет, что к чему, и не станет посылать на берег еще одну группу: кто знает, как поведет себя Геркулес, если его снова побеспокоят. У нее перед глазами вставали страшные картины: тренеру Хеджу прискучило ждать, и он наводит на человека в пурпурном баллисту; эйдолоны снова завладевают командой, вынуждая ее напасть на Геркулеса, совершив, таким образом, самоубийство.

Пайпер содрогнулась. Она не знала, который час, но солнце уже начало клониться к закату. Неужели день так быстро прошел? Она бы порадовалась закату, ведь он обещал прохладу, вот только вместе с ним и им придет конец. Какой смысл в том, что над их мертвыми телами будет веять прохладный ночной бриз? И потом, завтра уже первое июля, календы июля. Если их расчеты верны, к исходу этого дня Нико умрет, а Рим будет разрушен.

— Стой, — сказал Джейсон.

Сначала Пайпер не поняла, в чем дело, но потом услышала впереди журчание воды. Они вышли из леса и оказались на берегу реки шириной футов сорок и глубиной всего несколько дюймов: широкая серебристая полоса воды, бегущая по ровному каменистому дну. В нескольких ярдах вниз по течению стремнина ныряла в темно-синий омут.

Было что-то пугающее в этой реке. Цикады на деревьях замолчали, не пели птицы. Казалось, только вода здесь имеет право голоса.

Чем больше Пайпер прислушивалась к журчанию реки, тем заманчивее выглядел поток. Девушке захотелось напиться. Может, стоит снять обувь и помочить ноги в воде? Омут… вот бы прыгнуть туда вместе с Джейсоном и понежиться в тени деревьев, поплавать в приятной прохладной водичке. Это так романтично.

Пайпер встряхнулась: это же не ее мысли. Что-то шло не так, словно вода воздействовала на них волшебным голосом.

Джейсон уже сидел на камне и снимал ботинки, глядя на омут с безумной улыбкой, как будто собирался вот-вот туда ухнуть.

— А ну прекрати! — заорала Пайпер на реку.

Джейсон ошарашенно встрепенулся.

— Что прекратить?

— Это я не тебе, — бросила Пайпер, — а ей.

Чувствуя себя довольно глупо, девушка указала на воду. Она готова была поклясться, что река их чуть было не усыпила.

Когда дочь Афродиты уже было решила, что ей мерещится и Джейсон вот-вот скажет то же самое, река заговорила: «Простите меня. Пение — одно

из немногих удовольствий, которые у меня остались».

Из омута, будто поднимаясь на лифте, вынырнула какая-то фигура.

У Пайпер напряглись плечи. Именно это существо она видела на клинке своего кинжала: быка с человеческим лицом. Кожа существа отливала такой же синевой, как и сама река, копыта скользили над поверхностью воды. На его бычьей шее сидела голова человека с короткой и вьющейся черной бородой, уложенной колечками в древнегреческом стиле; печальные глаза за бифокальными очками глядели пронзительно, а губы, казалось, были вечно недовольно поджаты. Слева на его голове рос единственный бычий рог, изогнутый и черно-белый, такие когда-то использовались воинами в качестве кубков. Из-за дисбаланса голова существа клонилась влево, так что казалось, что он пытается вытрясти из уха воду.

— Здравствуйте, — печально сказало существо. — Полагаю, вы пришли меня убить.

Джейсон снова надел ботинки и медленно поднялся.

— Э-э-э… Ну…

— Нет! — вмешалась Пайпер. — Простите, мне так неловко. Мы не хотели вас беспокоить, но нас послал Геркулес.

— Геркулес! — вздохнул человекобык, загребая копытами воду, словно готовясь напасть. — Для меня он навсегда останется Гераклом. Таково его греческое имя: «прославленный Герой».

— Забавное имя, — заметил Джейсон. — Учитывая, что он терпеть не может Геру.

— В самом деле, — согласился человекобык. — Возможно, именно поэтому он не возражал, когда римляне переименовали его в Геркулеса. Конечно, большинство знает его именно под этим именем… это его бренд, если хотите. Геркулес — это всего лишь надуманный образ.

В словах человекобыка сквозила горечь, он говорил так, будто Геркулес — его старый друг, сбившийся с пути истинного.

— Вы — Ахелой? — спросила Пайпер.

Человекобык подогнул передние ноги и склонил голову в поклоне, показавшемся Пайпер милым и немного грустным.

— К вашим услугам. Исключительно речной бог, в прошлом — дух самой большой в Греции реки, а ныне приговорен течь здесь, на противоположной от моего старого врага стороне острова. О, боги жестоки! Но я так и не понял, кого они хотели наказать, заключив нас рядом: меня или Геркулеса.

Пайпер не поняла, что это означает, но непрекращающееся журчание реки снова затопило ее разум, заставив вспомнить об удушающей жаре и подумать, как хорошо было бы окунуться. Она постаралась сконцентрироваться.

— Я — Пайпер, — представилась она, — а это Джейсон. Мы не хотим драться, просто Геракл… Геркулес… в общем, он разозлился на нас и прислал сюда.

Девушка рассказала, как они отправились в древние земли, чтобы помешать гигантам пробудить Гею. Поведала, как в их команде оказались и греческие, и римские полубоги и как у Геркулеса случился приступ гнева, стоило ему услышать, что их прислала сюда Гера.

Голова Ахелоя все клонилась влево, так что Пайпер сомневалась: то ли он засыпает, то ли просто единственный рог перевешивает.