Метида
Шрифт:
— Метида, не щипайся! — шипит Кот.
— Я тут подумал, что у тебя большой дом и для меня найдется местечко — большие жалостливые глаза.
— Кот, ты охренел! Я тебе в мамки не нанималась!
Дернулся, как от удара. Сразу же пожалела о своих словах… Парень втянул голову, будто стал маленьким гномом.
— Кот, ты чего? — тормошу его за плечо.
— Детдомовский я. Думал, что ты так заботишься обо мне… ну и — отводит полные слез глаза.
Ептвою мать, Вика! — хватаюсь за голову.
— Тебя как зовут в миру?
— Матвей — присел на стул, не зная куда девать руки.
Растрепанный,
48. Всегда есть выбор
ЗАХАР
Не приятное чувство, когда вам что-то недоговаривают. Ждал. Надеялся, что расскажет сама. Ее исчезновения со всех радаров случались не часто… но прилив паники, когда увидел это впервые — не забуду никогда. Пожимала плечами, что это сбой какой-то и отводила глаза, которые меняли цвет на насыщенно оливковый, когда врет. Что с тобой, родная? Что или кого ты прячешь? Должен был это узнать!
Снова сердце замерло. С утра сказала, что поедет с Матвеем кататься на роликах в скейт-парк. Сигнал пропал в этом районе. В бешенстве ударяю по рулю тачки и разворачиваюсь. Какого хера происходит?! С трудом удается держать контроль. Кручусь на точке, где исчезла жена. Припарковался. Рыскаю, как волчара по подворотням старого района. Лабиринты проулков.
Глазам не могу поверить! Просто, блять, удар в солнечное сплетение торпедой. Вика стоит с какими-то фриками и… бинго! Сталкер, рожу которого запомнил на всю жизнь… склонился над ней, положив руку на плечо моей девочки. Смотрит, пиздюк, на мою женщину, как на сахарную вату. Почуял. Поднял глаза-мишени на меня. Вика обернулась. Дернулась в мою сторону.
Как не убил никого… Стоит передо мной, переступает с ноги на ногу, вопросительно заглядывает в глаза, определяя дозировку агрессии.
— Захар, я должна тебе все объяснить — говорит тихо.
Скрестил руки, поднял бровь. Нихерасе у меня выдержка!
— Я дала слово, обещала, понимаешь? Что не выдам их — машет рукой на уебков.
— Кому ты и что должна? М? Как ты в глаза будешь Вадиму смотреть и своей семье?! Шеф твой думаешь тоже это оценит? Ты рискуешь всем ради них — киваю в сторону фриков, которые внимательно слушают наш диалог.
— Выбирай! Кто ты и с кем! — разворачиваюсь и ухожу.
Внутри тайфун, сметающий все преграды. Врала мне! О каком доверии может идти речь? Как подумаю, что этот, темноглазый мог к ней прикасаться… Сука! В глазах темно. Поеду в клуб, нахуярюсь, пока с ума не сошел… Ее зов: "Захар! Пожалуйста!" — все еще стоит в ушах. Вика-Вика… всю душу мне вывернула.
Приехал в клуб, который продал знакомому. По старой памяти занял вип… тот самый, наш. Первый стакан вискаря замахнул залпом… дальше заливал с короткими перерывами, заказывая еще выпивку.
Очнулся, не поняв где это я. Осмысление приходит не сразу. В башке туман. Гора бутылок. Срачельник и тошнотворный запах. Что за?! — бросает в пот. Рядом лежит голая баба… Смотрю на ширинку — расстегнута. Трусы перепачканы помадой и спермой. Пошел блевать.
49. Как надо просить прощение
Вопроса
— Вика, это больше не повториться — хриплый голос и запах греха.
В животе какие-то спазмы. Холодный пот стекает струйкой по спине. Я боюсь поднять на него глаза.
"Знаешь, сколько их у него было?!" — голос Кира, как заезженная пластинка.
— Взаймы взял! — говорю, сама не знаю что — Свободные отношения, верно?
— Вика, прости! Я не помню ничего — делает шаг ко мне.
— А я забыть не смогу — пытаюсь обойти мужа, стоящего в проходе.
— Ты куда? — пытается заградить мне путь.
— Сравнять счет — решаюсь поднять на Захара глаза.
Боль. Смятение. Вина. Гнев.
ЗАХАР
Чувство такое, будто дерьма поел и в нем же валялся. Бледное личико жены. Взгляд сквозь меня… Мстить она собралась! Щаз, блять! Из дома не выйдет!
— Аристов, отпусти, скотина! — колотит меня по спине кулачками.
Закинул ее на плечо и тащу в спальню. Сбежит ведь, зараза, пока в душ пойду. Тащу ее с собой. Прямо в одежде и включаю воду. Пищит, ругается. Срываю мокрую одежду с нее, подавляя сопротивление. Завожу тонкие руки над головой и целую. Вика извивается, как ужиха. Кусает мне нижнюю губу до крови. Откидывает голову, Смотрит на алую струйку, стекающую с каплями воды по подбородку. Всхлипнула. Прижалась. Трясется. Целует нежно. В крови течет лава. Крышу сносит окончательно. Стаскиваем уже мокрую одежду с меня. Сложно идут джинсы. Рычим. Напряжение такое — рванет.
— Убью тебя! — шепчет со стоном.
— Убей — впечатываюсь в любимое тело.
Весь день не выпускал из рук. Залюбил так, что двинуться не могла. Пока снова не увидел тот блеск в глазах — не успокоился. Потягивается, как сытая кошечка. Удовлетворительно замечаю мои отметины на нежной коже, оставленные в порыве страсти.
— Аристов, ты все таки животное — показывает синяки на бедрах и попке.
— Готов еще раз извиниться — поглаживаю свою "территорию".
Захватил ее лицо и смотрю прямо в глаза.
— Люблю тебя, слышишь, Аристова?! Попробуй только от меня сбежать! Поймаю и буду трахать, чтобы ходить не могла! Запись удали! Я ничего не помню — значит этого не было — цежу.
— В трезвом уме и здравой памяти, заявляю: никого не хочу, кроме тебя. Только ты! — снова накрываю собой, для закрепления результата. Буду извиняться столько, сколько нужно!
Жена — чистый мед. Пахнет вереском. Вяжет и пьянит. Дурею от нее. Стояк постоянный. Помню, потащила меня в торговый центр обновки на себя покупать. Крутится передо мной: нравится или нет?! Чуть в штаны ненафонтанил. Мы все берем! — рычу на продавщицу. Сгреб и отымел прямо в машине, на парковке. Больше Вика меня с собой на примерки не брала… а жаль. Туалет ресторана, за колонной в театре, в кабинке смотрового колеса… меня все в ней возбуждает: от голоса до небольших жестов, таких манящих губ. Я чертов маньяк, когда она рядом.