Метеорит в подарок!
Шрифт:
– А колодец у этого вашего Матвея Егоровича есть?
Владимир Владимирович немного подумал и кивнул:
– Был, во всяком случае. А скажи мне, почему ты заинтересовался той усадьбой?
– Говорят, она несчастья людям приносит.
– Я об этом не слышал. Если, конечно, не считать сломанную Матюшкину руку. Но он сам виноват, неловко со стены спрыгнул. – Владимир Владимирович снова помолчал, о чем-то раздумывая, и новая мысль пришла ему в голову: – А насчет построек всяких ты с Матвеем поговори. У него то ли отец, то ли дед в том
– Обязательно поговорю. Спасибо вам большое!
Юный сыщик вылетел из дома бывшего библиотекаря и как на крыльях понесся на край Медовки к знакомому деду с насупленными бровями.
Перескочив через плетень, Ромка подбежал к колодцу и прямо из ведра выпил холодной свежей воды. А дед выглянул из окна, узнал своего приятеля и вышел ему навстречу.
– В гости пришел? Ну, здравствуй. – Старик подвел Ромку к небольшой лавочке, усадил его, уселся сам. – Рассказывай, что нового, зачем пришел.
Поскольку Ромку мучили сомнения, тот ли это дед, который ему нужен, или другой, то он, прежде чем приступить к беседе, сказал:
– А ведь мы с вами до сих пор не знакомы. Меня Ромой зовут.
– А меня – Матвеем Егоровичем, – ответил старик, и юный сыщик облегченно вздохнул. Значит, никакого другого деда ему искать не надо.
Начать разговор Ромка решил издалека.
– Вы когда-то мне говорили, что здесь еще ваш прадед жил и все остальные ваши предки тоже.
– Ну да, говорил, – с важностью кивнул Матвей Егорович. – Деревенька эта здесь не один век стоит, и мы все исстари в ней проживали.
– А раньше ею владели помещики, графы Сокольские. О них вам что-нибудь известно?
Старик покивал и пальцем указал в противоположную от леса сторону.
– Имение Сокольских находилось вон там, жаль, что сейчас от него почти ничего не осталось. Проходил я там недавно, даже душа заболела, столько мусора кругом навалили. Раньше там чисто, хорошо было. А дом барский каким красивым был, ох и красивым! Четыре колонны впереди, а сверху башенка шестиугольная. Прямо как царский дворец, разве что поменьше чуток.
– Погодите! – вскричал Ромка, вспомнив, как Владимир Владимирович сказал, что они с Матвеем родились позже, чем был сожжен этот дворец, и что уцелели только две колонны да крыша, но ни про какую башенку бывший библиотекарь не упомянул. Или забыл? – А откуда вы знаете, какая там была башенка?
– Посиди-ка тут, – сказал старичок, а сам с кряхтением встал со скамьи и скрылся в доме. Обратно он вернулся с небольшим картонным ящичком от посылки и с важностью пояснил: – Это мой архив.
Матвей Егорович поставил ящик на скамью, вынул из него свернутый вчетверо плотный бумажный лист и развернул. Ромка увидел полудетский карандашный рисунок большого дома с башенкой, колоннами и растущими поодаль высокими деревьями. Бумага была желтой и высохшей, грозила рассыпаться прямо в руках.
Юный сыщик аккуратно взял картинку в руки.
– Откуда это у вас?
– Это
– А ценности их куда подевались?
– И драгоценности они с собой увезли.
– Драгоценности – это мелочь, – махнул рукой Ромка, – их и в кармане уместить можно. А то, что с собой не увезешь, где теперь может быть?
Дед встал, завел Ромку на свою половину дома – вторую он сдавал дачникам – и подвел к старому резному буфету.
– Вот эта вещь как раз оттуда. Тогда думали, что грабить усадьбы – не преступление, а экспроприация экспроприаторов. – Старик с трудом выговорил трудные слова.
– Мебель – это тоже ерунда. А кроме мебели? Что-нибудь еще там было? – Ромка в нетерпении даже подпрыгнул, но дед его разочаровал.
– Да не было там больше ничего. Разве что вазы высокие, но они, должно, все побились, а картины графские сгорели. И книги тоже. А какая библиотека была!
– А о тайниках вам ничего не известно?
Дед покачал головой:
– Не было там никаких тайников. Я здесь вырос, уж знал бы о них.
– Ну а погреб хоть у них был? – взмолился Ромка.
– А это как у всех. И погреб, и ледник большой, он в отдалении стоял. Холодильников-то тогда не было, и, чтобы продукты не портились, у богатых людей имелись специальные ледники.
– А где он был, этот ледник?
– Где-то рядом. Но в нем ни тайников, ни сокровищ не было, уж поверь мне. А теперь он, должно, с землей сровнялся.
– А Владимир Владимирович, библиотекарь бывший, сказал мне, что вы там когда-то руку сломали.
– Было дело, – кивнул дед Матвей.
– Значит, та усадьба несчастья приносит? Все об этом говорят. – Ромка замер, ожидая, что хоть сейчас дед Матвей вспомнит о чем-нибудь еще, но тот только плечами пожал да рукой махнул.
– Все это предрассудки. Руку я там случайно сломал, и она у меня вскоре зажила, а если кто еще что себе повредил, так это дело житейское, со всяким бывает, и усадьба здесь ни при чем. Люди странные пошли, болтают о том, чего сами не знают.
– Значит, вы тоже об этом слышали?
– Слухи-то далеко разносятся, да только я им не верю.
Они снова вышли из дома, дед хотел еще посудачить о том о сем, но Ромка засобирался домой. Ничего нового он не узнал, и получалось, что только зря суетился. Лучше бы сидел себе сейчас в шезлонге под яблоней, а не бегал по жаре с высунутым языком.
Он снял с плеча видеокамеру, запечатлел на прощание деда и его картинку и уже открыл было рот, чтобы сказать «до свидания», но Матвей Егорович все еще что-то бормотал себе под нос. Ромка прислушался да так и замер с камерой на весу и весь превратился в слух.