Метель
Шрифт:
– Да.
– Не возражаешь, если я к вам приеду?
– Нет. Не возражаю.
– Хочу пожать ему руку… Ну, вы даете! – не удержался Миша. – Теперь я за тебя спокоен, Мария Гавриловна. За тебя и за Соню. Давай. Увидимся…
– Да… Спасибо тебе!
Маша увидела, как по коридору идут Илья с Надей и оба улыбаются. Невольно улыбнулась и она:
– Ну, как?
– Надо подождать результатов. Но Илья сказал, что родственников у него много. Шансы у нас хорошие.
– Точно! И мы еще парочку детей родим, правда? – подмигнул тот
Она порозовела.
– Идите к Соне, – тихонько вздохнула Надя. – Ждет.
– Черт! – хлопнул себя по лбу Илья. Для Маши он так и остался Ильей Богатыревым, которого в отличие от Жоры Бурмина она полюбила всерьез и, кажется, навсегда. – А собака?
– Какая собака? – переглянулись женщины.
– Я же купил Соньке собаку! Зеленую!
– Зеленую?!
– Я сейчас!
И он кинулся вниз по лестнице, не дожидаясь лифта. Как только Илья ушел, она повернулась к Наде.
– Наденька, я…
– Я уже все знаю. В общих чертах. Подробности потом расскажешь. Это и в самом деле похоже на чудо!
…Зеленую собаку Соня приняла с восторгом, только все никак не могла дать ей имя. Та пока осталась Другом семьи. А когда они втроем обсуждали, как встретят Новый год, в палату вошел Миша с… огромным синим слоном!
Илья взглянул на него и расхохотался.
– Это похоже на чудо!
Лицо у Нади было взволнованное. Маша тоже разволновалась.
– Он абсолютно подходит Соне в качестве донора! Такое редко бывает! Один шанс из… Я даже затрудняюсь сказать, из скольких!
– И не надо.
– После коротких каникул мы будем готовить Соню к трансплантации. Трудности еще впереди, но главное, у нас есть совместимый донор. А где Илья?
– У Сони. Они теперь не расстаются.
– Как она это восприняла?
– Всей правды мы ей еще не сказали. Ума не приложу, как же я не заметила, что они похожи! Они ведь с Ильей очень похожи! Особенно глаза! Ведь у нее карие глаза, а у меня голубые! И у Володи, которого я считала ее отцом тоже. А у Сони-то карие! А я даже не задумывалась, почему?
– Бывает. Ну, идем к ним.
Когда они вошли в палату, Соня сидела на кровати, что-то, взахлеб рассказывая, и одной рукой обнимая отца, а другой – огромную зеленую собаку. Когда Маша вошла, Илья поднял на нее счастливые глаза:
– Скажи, что собак в самолет берут.
– Ты с ума сошел! Если только в багаж.
– Эту и в салон пропустят, – он кивнул на плюшевого Друга семьи.
– Ненормальные, – покачала головой Маша. – Брать с собой на отдых в качестве багажа абсолютно ненужную вещь… А разве мы куда-то летим?
– Ну, конечно! Мы должны объехать весь мир, – горячо сказал Илья. – И черт с ней, с этой собакой! Берем! Сам понесу! Зачем я ее только купил?
– Нет! Мое! Это мое! – закричала Соня и еще крепче обняла Друга семьи, потом Илью. – И это мое!
– А у тебя появилась конкурентка, – улыбнулась ей Надя. – Будешь ревновать?
– Нет. Не буду.
ЭПИЛОГ
Прошел
После трансплантации Соня около месяца провела в клинике, и еще несколько месяцев дома под наблюдением врачей. Прогноз был обнадеживающий, лечение прошло успешно. И первого сентября девочка пошла в школу, вместе со своими одноклассниками! И это был праздник!
Они с Ильей объявили о своем браке, не сказав, впрочем, всей правды. История о случайном знакомстве, рождении ребенка, расставании и воссоединении семьи через семь лет, шума в желтой прессе не наделала. Но они этого и не хотели, потому что вообще избегали теперь шумихи, боясь спугнуть свое неожиданное счастье. Поклонницы Ильи были разочарованы его женитьбой, но меньше их от этого не стало. На персональном сайте Богатырева бурно обсуждали его последний фильм.
Он по-прежнему снимался, но уже гораздо меньше. Говорил, что у него творческий кризис и надо серьезное подумать о том, чем заниматься дальше. Илью зазывал к себе в театр модный режиссер, чьи спектакли постоянно удивляли даже пресыщенную столичную публику, и Маша знала, что рано или поздно он согласится. Потому что надо искать, надо пробовать и ни в коем случае нельзя зацикливаться на чем-нибудь одном. Она старалась на мужа не давить, но исподволь подталкивала к принятию решения, которое считала единственно верным.
Что же касается самой Марии Откровенной… Она осталась внештатным корреспондентом журнала, в котором сделала карьеру, сохранив свою дружбу с Ларисой, но жизнь посвятила семье. Изредка что-то писала для журнала, но в основном работала над книгой. Хотя, и это ее уже не так занимало. В конце осени она была на третьем месяце беременности и счастлива, как никогда.
Новый год их маленькая (пока еще) семья все-таки решила встретить дома, но потом совершить поездку в Лапландию. Соня хотела увидеть оленей, северное сияние, а, главное, настоящего Деда Мороза и попросить у него подарок, но какой, не говорила. О том, что родители ждут ребенка, она еще не знала. Зато Маша знала, как ее дочь хочет сестру.
Кстати, Женя к ним заходила, вместе со своей темнокожей подругой. Обе окончили школу, после чего энергичная Евгения поступила в МГУ учиться на экономиста, а Жанна к всеобщему удивлению прошла кастинг в довольно-таки раскрученную поп-группу и об учебе забыла напрочь. Когда они приходили в гости, одна все время молчала и улыбалась, а другая говорила без умолку, так, что после ее ухода тишина казалась гнетущей. Маша спрашивала у мужа:
– Кто тебе больше нравится?
– Ты, – с улыбкой отвечал тот.