Метель
Шрифт:
– Можешь русским языком сказать, что случилось?
– Ни хрена они не знают! С тем же успехом и я могу…
– Что можешь?
– Ничего. Успокойся. Ну, как твои дела? – преувеличенно бодро спросил он.
– Нормально.
– А что такая невеселая?
– Я же тебе сказала: все нормально, – раздраженно ответила Маша.
– Что ж за день такой, а? – в сердцах сказал Илья. – Непруха!
– Это уж точно!
– Можешь, наконец, сказать, что случилось? – спросил он.
– Сначала ты.
– Это очень-очень
– Моя тоже. Очень-очень-преочень. А время позднее.
– Да, позднее, – согласился он. – Ну что, спать?
– Спать.
…Ей оставалось только ждать. А время не шло, летело. На носу были рождественские каникулы, и это было плохо. Люди были заняты подготовкой к празднику, о работе все как-то позабыли и старались забыть о проблемах, обо всех, кроме подарков к празднику и где встречать Новый год. Но ее-то часы тикали, Соня долго ждать не могла! Поэтому Маша ходила из угла в угол, кусая губы. Как бы все это отменить? Отменить праздник?
Двадцать шестого в середине дня раздался телефонный звонок. Она ответила.
– Бурмина Мария Гавриловна? – низким басом спросил незнакомый мужчина.
– Нет. То есть… Да. Была когда-то Бурмина. А что вы хотели? Вы кто?
– Вы меня не знаете. Я вас нашел через третьих лиц. Дело в том, что я живу на съемной квартире, в той самой, где вы когда-то жили с братом, а потом съехали.
– Ну и что? – нетерпеливо спросила Маша.
– Дело в том, что вас ищет Жора Бурмин…
– Что?!!
– Я говорю, Жора Бурмин. Ваш муж.
– Где он?!!
– Вы же не знаете, зачем он вас ищет, – хохотнул бас. – Он хочет с вами развестись.
– Номер его телефона! Быстро!
Бас кашлянул и довольно-таки нагло сказал:
– Так все денег стоит.
– Сколько?! – закричала она.
– Ну, скажем, десять тысяч за номер его мобильника.
– Хорошо. Диктуйте.
– А деньги?
– Куда привезти?
Видимо он пожалел, что мало спросил. В трубке было молчание. Маша испугалась.
– Эй, вы! Куда привезти деньги?
– Видите ли… У меня самолет через три часа, я жду такси… Ага! Звонят! Такси подали!
– Куда самолет?
– В Хургаду. Улетаю на каникулы, – важно сказал бас. – Поиздержусь, на праздниках-то, потому и денег прошу. Как только прилечу, приезжайте на вашу прежнюю квартиру. Вы мне деньги, я вам номер телефона.
– А когда вы прилетаете? – нетерпеливо спросила она.
– Восьмого января.
– Так долго!
– В общем, я вам позвоню восьмого.
– Нет! Подождите! Я сейчас выезжаю! В аэропорт! Откуда вы летите?
– Домодедово.
– Хорошо. Там увидимся.
– А зачем мне в Египте русские деньги? – с намеком сказал он.
– Доллары хотите? Сколько?
– Пятьсот.
Это было больше, чем десять тысяч, но она, не задумываясь, согласилась:
– Ждите.
Никогда еще она так не проклинала московские пробки!
Она кусала губы от злости, от нетерпения, но сделать ничего не могла. В эти предпраздничные дни Москва стояла. Люди готовили сюрпризы родным и близким, покупали продукты и напитки к праздничному столу, город жил в предновогоднем угаре. И с этим ничего нельзя было поделать.
Ее собеседник, видимо, стоял в тех же пробках, но в аэропорт приехал раньше. Когда Маша нашла нужный рейс, регистрация уже закончилась. В отчаянии она набрала номер, надеясь, что он еще не прошел пограничный контроль.
– Вы где? Я в аэропорту! – выпали она. – С деньгами!
– А я уже за границей, – хохотнул бас. По голосу чувствовалось, что он уже принял на грудь. – Восьмого приезжайте.
– Скажите мне номер его телефона. Я вас прошу.
– Ну да. И плакали мои денежки. А я время потратил, пока вас искал.
– Я даю вам честное слово…
– Девушка, вы нормальная? Кто ж вам поверит?
– Но мне очень надо, поймите!
– Всем надо, – отрезал он и дал отбой.
Она тут же перенабрала номер, но после двух длинных раздались короткие гудки. С ней не хотели разговаривать. Бас, похоже, полностью переключился на бутылку виски, которым затарился перед четырехчасовым перелетом. Люди ехали отдыхать, ехали встречать Новый год. У всех, кто находился в аэропорту, были какие-то особенные, праздничные лица. У всех, кроме нее.
Маша присела и обхватила голову руками. Ну что такое случилось с людьми? Никто никому не верит, произошла девальвация честного слова. Она бы привезла ему эти проклятые деньги, восьмого января, прямо в аэропорт!
Восьмого января… Господи, как еще долго ждать! Потом она вспомнила: Миша! И опять схватилась за телефон.
– Слушаю.
– Жора Бурмин в Москве! – выпалила она. – Он ищет меня, чтобы развестись!
– От кого информация? – деловито спросил Михаил Алексеевич.
– Он пришел на мою прежнюю квартиру. Бурмин. Человек, который там сейчас живет, решил подзаработать, взял у него номер телефона и через третьих лиц вышел на меня. Но номер только в обмен на деньги.
– Иди на встречу, а уж там я из него душу вытрясу. И организую срок за вымогательство.
– Я бы с радостью, – жалобно сказала Маша. – Но он только что улетел в Египет!
– Ты где сейчас?
– В аэропорту. Он прилетает только восьмого.
– Ну и хрен с ним. Раньше найдем. Не плачь.
– Я не плачу.
Она еле сдерживала слезы.
– Я работаю. Жди, – коротко сказал Миша и дал отбой.
Вечер был испорчен. Они с Ильей молча сидели за столом, есть ей не хотелось, говорить тоже. Ничего не хотелось.