Месяц выбора

Синичкина Аурика

— Да ты пойми, упрямец, это невозможно! Таких девушек ничего не спасет уже. Забудь ее и оставь это дело.

— Забыть и оставить? Девушку, которой я говорил слова любви, вот так просто? — глухо сказал я.

Здесь уже ничего не сделаешь! Лучше просто смириться. А сейчас иди сюда, здесь документы на мануфактуры, которые ты примешь…

— Знаешь, чего я никогда не понимал? — перебил я отца. — Почему мама не прирезала тебя во сне. А ведь эта святая женщина всю жизнь ложилась с тобой в одну постель. Такой соблазн, я бы не устоял.

— Щенок,

ты мнишь себя выше меня? Лучше меня? — усмехнулся на это Дерт. — Твоя высокомерная наглость не знает границ.

— Последний раз спрашиваю. Да или нет?

— Нет.

— Понял, — я резко встал, направляясь на выход.

— Сын, сын стой! Остановись, сейчас же! — неслось вслед, но все уже было неважно. — Я сказал, остановись, — неожиданно мне в спину прилетело этим. Приказом старшего-в-роду, подчиняющей силой вожака клана.

Я не сдержал саркастичного смешка.

— Ты что забыл, старик, — утробно пророкотал я, — что это на меня не действует.

Дерт согнулся от прилетевшей от меня обратки.

— Уже как лет пятьдесят, — с усмешкой добавил я. — Доброго вечера.

Парадными дверьми дома я хлопнул очень громко. Нужен был новый план.

Йозеф ждал меня на лужайке, специально выделенной для срочных порталов, куда перенеслись мы и несколько из клана барсов, тоже портальщики. Всхрапывали лошади и бряцали мечи.

— Ну как? — поинтересовался Йозеф.

— Он отказал, — без интонации сказал я.

— Как отказал?! — барс аж подпрыгнул. — Дерт Огнехвостый не может не понимать, как важен был бы для на этот прецедент! Ты точно объяснил все, как я сказал?

— Иди туда, и говори с ним сам, великий стратег! — я резко повернулся к барсу, но тут мой взгляд выцепил движущуюся по территории поместья карету с гербами и эмблемами. Карета удалялась к выездным воротам, но ехала не слишком быстро.

— А ведь отец не единственный, с кем я могу дойти до совета, — хмыкнул я.

— Что? — не понял барс.

— Иди за мной. У отца вздорный характер, но на некоторых его компаньонов можно надавить, — я размашистыми шагами направился к лошадям

Раварта.

…– Ори, смотри, на что похоже это облачко?

Зеленая трава, девушка в белом и маленький мальчик валяются рядом, склонив головы друг к другу.

— Ха-ха, я не знаю!

— Дети, — голос издалека, но откликается волной теплоты и любви. — Возвращайтесь уже!

— Идем! — кричит девушка. — Пойдем, любовь моя, уже пора.

— Ну не-е-ет, мы можем еще остаться? Вон там еще четыре облака не посмотрены! А вдруг они обидятся? — мальчик надул губки.

Какой же он милый! Нежность затопила меня, и я порывисто

обнимаю Ори. Он теплый, хихикает и шуточно вырывается. Его волосы пахнут молоком и зеленой травой. Вынимаю веточку. Я буду по нему скучать, когда придётся уехать в племя к Рагнару. У нас совсем не осталось времени!

Но мой жених хороший, он сказал, что я могу навещать семью, когда захочу.

— А Рагнар придет сегодня? Он обещал дать мне подержать свой меч! Он такой большой, и сильный, и так вжу-у-у-ух им делает, а еще у него ножны из кожи врагов, и Рагнар сказал…

Девушка тихо смеется, уводя мальчика с луга…

Я медленно разлепила глаза, услышав, как гремит посудой Белла. Пора вставать.

— Хельга, доброе утро. Сегодня твоя очередь готовить, ты помнишь?

— Да, Лия, уже иду, — я бреду к умывальнику, а потом обратно к своему спальному месту, незаметно кладя под подушку маленький камушек. Это девятый по счету.

Спутанные волосы уже не раздражают, я перестала распускать косу три камушка назад. Иду готовить, руки нарезают, раскладывают и наливают.

В голове пусто. Я старательно сосредотачиваюсь на рутинных действиях, лицо глупое.

— Хельга, — подходит ко мне Лия и вздыхает. Я вздрагиваю и увожу взгляд. — Пожалуйста, перестань на меня дуться. Ты ведь знаешь, я повысила на тебя голос на благо. Ты должна понимать, что все мы здесь в одной лодке, и у каждого должны быт обязанности. Нельзя свалить свою работу на других.

— Что взять с белоручки, да она небось…, - тянет Белла, но Лия не дает ей договорить.

— Замолчи. Хельга ведь все поняла уже. Правда? — киваю, все еще не поднимая взгляда.

Одно небо знает, чего мне стоит этот театр одного актера! Но она дает свои плоды. Лия отходит от меня и практически не трогает весь последующий «день». Теперь я — замкнутая, забитая, напуганная глупышка. От такой не стоит ожидать удара в спину, такой легко управлять. Я абсолютно безопасна и понятна для тебя, Лия, именно так.

Давлю в зародыше злость, еще вспыхивающую при таких мыслях. Привычно вызываю в памяти лицо лиса. Наши проведенные вместе вечера, разговоры, его движения и улыбку. Потом лицо отца и подруги, нашу деревню, мои приключения на отборе. Тогда отбор мне казался самым страшным в жизни испытанием. Я и правда была глупа.

Продержаться еще чуть-чуть, еще один день, немного. До следующего пробуждения, до следующего прихода Рухи, до следующего маленького собрания с Беллой. И искать выход, искать, методично, холодно, держа эмоции под контролем.

А если она меня убьет? Если выхода нет? Тихо.

Лицо Лиса, наши вечера, наше путешествие, лицо отца, подруги, односельчан.

А если Ренар погиб? Нет, не погиб, он просто не мог.

А вдруг он мертв, а меня уже никто не ищет? Вдруг волки сумели убить его?