Месяц чернец

Морозов Денис Владимирович

Эта мысль наполнила его отчаянной лихостью, он собрал всю решимость, которая еще плескалась на донышке его души, и трубно заголосил:

– Клянись, что будешь вечно служить мне, чудище-лиходеище!

Смущало лишь то, что супостат почему-то совсем на него не смотрел. Взгляд беса остановился и замер, наблюдая за тем, что происходит у Немила за спиной. Ну нет, нас этим хитрым обманом не проведешь!

– Клянись, раб! – взвыл Немил, делая вид, что хочет ударить беса клюкой.

– Ты думаешь, что я и есть Лиходей? –

Бес насмешливо шмыгнул кабаньим рылом. – Князь тьмы и повелитель пекла?

– Вот дурень-то, вот дурень! – охнула кикимора.

Кудесник медленно обернулся. У него за плечами огненный змей, распрямляясь и переливаясь всеми оттенками радуги, на глазах принимал облик высоченного статного мужа, одетого в драгоценный заморский наряд. Незнакомец оказался настолько велик ростом, что голова его уперлась в сводчатый потолок. Пряди темных волос выбивались из-под мягкого бархатного берета, а пронзительно-синие, холодные глаза буравили Немила, как укол итальянского стилета.

Все в этом богатом великане-иностранце внушало почтительное благоговение. Огни свечей отражались, как в бриллиантах, в ожерелье из замерзшего льда, граненые кристаллы в котором переливались, сверкая искрами. Эти льдинки даже не думали таять в жаркой палате, где все взопрели от огненных сполохов змея. Нанизанные на золотую цепь, они мягко поблескивали на фоне темно-синего камзола из дорогой парчи. Короткая, аккуратно подстриженная бородка и тонкие усики великана молодили его лицо, однако истинный возраст этого существа уловить было трудно.

Едва заметный взмах великаньей руки – и Немила припечатал к стене жезл с костяным наконечником в виде сжатого кулака с двумя пальцами, торчащими, как рогульки. Эта костистая вилка охватила с двух сторон его шею, приподняла над полом и воткнулась в настенный ковер, заставив кудесника повиснуть. Он почувствовал, что голова его вот-вот оторвется и начал отчаянно сучить ногами, чтобы достать до пола.

Бес слетел с возвышения, замахнулся огненной плетью и спросил великана:

– Господарь, позволь, я рассеку этого наглеца на тысячу кусочков! Если будет на то твоя воля, то душу его мы заберем в пекло и так отжарим, что все остальные поймут, что бывает с теми, кто дерзит князю тьмы.

– Постойте! – выкрикнул пригвожденный к стене кудесник. – А кто тут князь тьмы?

Великан ужался в размерах и ростом сравнялся с бесом. Но даже после этого он превосходил Немила, не достающего ногами до пола. Царь преисподней бережно придержал ожерелье, нагнулся и поднял упавшую книгу.

– Погоди, Лютобор, – придержал он беса, готового расправиться с беспомощным пленником. – Посмотри только, какие заклинания припас для нас этот колдун.

И, обернувшись к зависшему Немилу, строго спросил:

– Зачем ты вытащил меня в Дольний мир? Или ты думаешь, что у меня нет других дел, кроме как исполнять твои прихоти?

–

Прости, господарь! – в этот миг Немил был готов на все, лишь бы не задохнуться. – Я только хотел, чтобы ты избавил меня от Вертлюжки.

– Кто такая Вертлюжка? – нетерпеливо спросил Великий Лиходей.

– Это кикимора, которая доводит до безумия людей кошмарными снами, – поторопился объяснить хозяину бес.

– Всего-то? – рассердился Лиходей. – После тысячи лет перемирия назревает война между небом и пеклом. Царица Ледяного края рвется на волю из плена, чтобы превратить землю в снежный ком. А ты требуешь, чтобы я занимался кикиморой?

Из этой речи Немил понял только, что дела его хуже некуда. Он попытался сказать что-то в свое оправдание, но из горла вырвался лишь хрип. Он задрыгал ногами и попытался глотнуть воздуха. Лютобор подставил ему под ноги скамейку, что позволило пленнику отдышаться.

– Давай-ка посмотрим, что написано о тебе в колдовской книге, – бросил недовольный князь тьмы.

Бес услужливо принял из его рук тяжелый том в бархатном переплете, обслюнявил когтистые пальцы, и быстро зашелестел страницами.

– Не про меня эта книга, – глотая воздух, произнес Немил.

– Ошибаешься, – возразил Лиходей. – Колдовские страницы покажут все, что ни спросишь. Вот попросим их перелистать твою жизнь, и они не откажут, верно?

Бес заржал и затряс козлиной бородой – видимо, так у него звучал смех.

– Ага, вижу, – заинтересовался хозяин пекла. – Родился ты в кривичах, в городе Вевереске, в лето шесть тыщ двести второе от сотворения мира, да не один, а с родным братом-близнецом. Отчего же назвали вас так причудливо: его Всемилом, а тебя Немилом? Али ты отцу с матерью был не мил?

– Вот и нет! – буркнул угрюмо кудесник. – И батюшка, и матушка, хвала богам, в нас с братом души не чаяли. В нас и в нашей сестре.

– Да, вижу, – согласился Лиходей. – Тебя от брата было не отличить. Почему же растили вас порознь?

– Так в кривичах заведено, – заговорил Немил, на которого нахлынули воспоминания. – Велемудр, наш верховный священник, или, как кривичи говорят, Крив Кривейший, рассудил, что раз в княжеской семье родились близнецы, то старшему из них быть князем, а младшему, то есть мне – следующим великим волхвом. Оттого и учили меня не на князя, а на волхва.

– Только есть у Крива Кривейшего одна привилегия, – вкрадчиво произнес Лиходей.

Бес заржал от хохота и затряс головой.

– Да, есть! – с вызовом откликнулся Немил. – В конце жизни, когда великий волхв не может больше служить, он по собственной воле сжигает себя на костре, чтобы с дымом отправить свою душу в царство богов и занять место в раю за престолами Трех Государей. И это именно привилегия, ржать тут нечего!

Он метнул острый взгляд в веселящегося беса, и повысил голос: