Месть

Макинтош Фиона

Тор смотрел на одноглазого разбойника. Этот человек чуть не убил Саксена, украл Клута. И по всему видно, что с ним шутки плохи. Значит, никаких шуток.

– Помнишь, в Карадуне, возле притона, где курят стракку, ты отнял у клука сокола?

Квист отдернул руку, словно обжегся, и прищурил свой единственный глаз.

– А тебе-то что?

– Весь этот путь я проделал только ради этого сокола. Это моя птица. Считай, что ты украл ее у меня.

На лице Квиста мелькнуло что-то похожее на недоумение, но в этот миг начальник стражи королевы

объявил о начале поединка.

– Сейчас некогда, – бросил Квист. – Потом поболтаем.

– Буду ждать, – ответил Тор, всем своим видом показывая, что это не пустые слова.

И оба повернулись к Адонго, который уже успел обернуть чресла цветастой набедренной повязкой.

– Что выбрал? – крикнул ему Хэрид.

Его кипреанский оставлял желать лучшего.

– Что я должен выбрать? – спокойно спросил Адонго.

– Оружие, дружок! Тебе драться с Хэридом, не с кем-нибудь!

– Ты согласился на поединок с Хэридом, – подхватил Тор. – Ты умеешь драться?

«Я не боец, Тор. Я один из Паладинов. Я защитник».

Квист покачал головой и пошел прочь, что-то бурча себе под нос. Он явно не любил то, чего не понимал.

– Ты должен выбрать оружие, Адонго. Это бой не на жизнь, а на смерть.

– Не нужно оружия.

Тор растерялся.

– И как ты собираешься защищаться? – осведомился он, не слишком скрывая свои чувства.

– Так, как это принято у моего народа. Адонго сказал свое последнее слово.

– Хэрид, старший помощник капитана «Осы», выбрал морские сабли! – провозгласил стражник. – Адонго из племени моруков...

Стражник осекся. Адонго уже стоял в центре круга, и в руках у него ничего не было.

– Адонго из племени моруков, ты должен выбрать оружие.

Вождь ничего не ответил, только чуть сильнее развернул плечи. Он стоял так, словно на голове у него сиял венец, а с плеч ниспадала королевская мантия. Веки его были закрыты, длинные мускулистые руки спокойно опущены. Казалось, он никого не замечал. Тор коснулся его разума.

«Вспомни о своей судьбе, Адонго. Вспомни о ребенке, которому нужна твоя помощь».

«Он почти здесь. Я чувствую это, Тор».

«Значит, ты не вправе рисковать жизнью», – Тор уже не мог ходить вокруг да около.

«Я уцелею. Но Хэрид погибнет не от моей руки. И не от твоей».

Иными словами... Морук открыл глаза. Черные, горящие, точно угольки, они смотрели прямо на Тора. Морук предупреждал: не вмешивайся. Ни с помощью волшебства, ни как-либо еще.

Тор покачал головой. Он чувствовал себя беспомощным. Хэрид уже вышел вперед, крутя перед собой двумя саблями. Работорговец скинул сапоги и рубашку и остался в одних штанах.

– Бой! – крикнул стражник.

Хэрид кружил вокруг морука, его сабли с грозным свистом рассекали воздух. Можно было не сомневаться: он не первый раз держит их в руке. Адонго по-прежнему стоял неподвижно, его глаза снова были закрыты.

– Что он творит! – простонал Локки.

– Мы должны ему верить, – отозвался Тор. Больше сказать было нечего, но эти

слова не принесли утешения даже ему самому.

Хэрид продолжал вертеться вокруг морука, пытаясь догадаться, что предпримет его противник. Однако работорговец не отличался ни терпением, ни прозорливостью. Порыв чувств часто заглушал в нем голос разума. Сейчас ему больше всего хотелось броситься на врага, вопя от ярости, подняв над головой обе сабли... что он и сделал

Но за миг до того, как клинки обрушились на Адонго, вождь подскочил, словно его что-то подбросило, и перекувырнулся в воздухе. Прежде чем его босые стопы коснулись земли, одна нога, распрямившись, как пружина, выбила саблю из руки Хэрида, а вторая ударила разбойника в плечо, и тот упал, словно мучной куль, пропахав подбородком песок.

Морук явно не собирался щадить своего противника. По рядам зрителей прокатился стон: все услышали громкий треск ломающейся кости. Адонго уже стоял как ни в чем не бывало – неподвижно, закрыв глаза, спокойно опустив руки. Он дышал ровно и глубоко, словно впитывая аромат цветов.

– Глазам своим не верю! – ахнул Локки.

У Квиста отвисла челюсть.

«Так принято у вашего народа?» – осведомился Тор.

«Именно так», – подтвердил Адонго.

Хэрид уже поднялся на ноги и скреб подбородок уцелевшей рукой. Другая рука была сломана и висела, как плеть. В следующий миг боль была забыта. Разбойник снова взмахнул саблей и шагнул к врагу. Его лицо не выражало ничего, кроме жажды смерти. Он что-то процедил сквозь зубы, и рабы, услышав это, испуганно переглянулись.

«Что он сказал?» – спросил Тор.

«Он оскорбил мою мать, – спокойно объяснил Адонго. – Не стоит оскорблять мать морука».

Хэрид уже бежал вперед. Все затаили дыхание.

На этот раз Адонго не стал прыгать. Он упал, упал и его противник... а через миг морук снова взлетел из облака пыли. Опустился он на поверженного работорговца, точно ему на поясницу, и тут же отскочил назад.

Хэрид взвыл от нестерпимой боли. Каждый новый урок обещал быть более жестоким. Некоторые из служанок королевы отвернулись. Даже Локки вдруг понял, что с нетерпением ждет, когда Адонго нанесет последний удар... хотя страстно желал сделать это сам.

Но Адонго не спешил.

Хэрид дышал очень тяжело и неровно. Он заставил себя приподняться и теперь стоял на коленях, тупо глядя на морука, который снова стоял неподвижно, закрыв глаза и уронив руки.

Кажется, это спокойствие больше всего взбесило моряка. Взревев, как бык, он поднял саблю и метнул ее в Адонго. Противников разделяло лишь несколько шагов, а бросок был удивительно мощным и точным, хотя разбойник страдал от боли.

Морук так и не открывал глаз, но сабля, как по волшебству, оказалась у него в руке. Кто-то громко захлопал в ладоши, послышались ликующие вопли. Завтра в это уже никто не поверит: поединок, во время которого не было пролито ни одной капли крови... хотя побежденного уже можно было считать покойником.