Месть троллей
Шрифт:
Сестра улыбнулась, но потом ее лицо ожесточилось, с него исчезли неуверенность и беспокойство.
— Цорпад не понимает, что сделал, — сказала она. — Он уже считает себя победителем битвы и видит себя королем. Он думает, что это его право, и не понимает, что корону надо заслужить!
Висиния удивленно посмотрела на Ионну.
— Наш народ всегда будет бороться против тирана, — продолжила Ионна. — Он преследовал нас, убивал, обращался как с животными, но не сломил нашу волю. На огне костров, которыми он покрыл нашу землю, мы выковали мечи, а воины, подобные Стену и другим героям, проливают
— Ты действительно так думаешь? — спросила Висиния.
— Да. Мы все лишь свечи, которые недолго горят в темноте. Цорпад уверен, что его свет важнее, чем сияние всех остальных, что он должен погасить каждую свечу, чтобы горела его собственная. Но все дело только в том, сколько жизней других людей ты осветил. Через сто лет Цорпада забудут, и его имя будет записано лишь в пыльных, старых книгах. Но о Стене люди будут помнить, его имя будут воспевать в песнях! Он хороший человек, сестра. Я была бы рада, если бы мы стали одной семьей.
Пораженная Висиния смотрела на сестру. Та излучала поразительную уверенность, которая глубоко тронула Висинию. Там, где до этого были отчаяние и страх, теперь жили вера и надежда.
«Она права», — подумала Висиния, и в это мгновение погас свет Альбус Сунаса.
Все вдруг услышали гневный рев проснувшихся и поднявшихся с земли троллей. Темные силуэты на фоне все еще освещенной факелами светлой массы влахаков, огромные, первобытные чудовища, крики которых сообщали о жажде мести. У многих кровь застыла в жилах.
Они лавиной набросились на гномов, и даже в суматохе боя Висиния заметила, как линии маленького народца рассыпались при первой же атаке. Влахаки устремились в образовавшиеся бреши и ударили с новой силой, и крики раненых говорили о кровавой дани, которую они сейчас собирали.
С холма, на котором располагался лагерь Цорпада, раздались звуки труб, и Висиния увидела кавалерию марчега, которая на полном скаку спускалась по косогору.
— Неагас! — неожиданно закричала Ионна. — Наш выход! Обратившись к сестре, княгиня тихо сказала:
— Настало время. Цорпад выводит последние резервы, чтобы добиться прорыва, и мы ударим в его слабое место.
— Удачи тебе, сестра, — сдавленным голосом ответила Висиния.
— И тебе удачи. Я горжусь тобой и всегда гордилась.
С этими словами Ионна развернула своего коня и схватила пику, которую ей подал воин. Быстрым движением она надела шлем и пришпорила коня, в то время как всадники влахаков, ведомые Неагасом, выстроились и последовали за ней. Знамя с вороном гордо развевалось на ветру, и на мгновение у Висинии возникло чувство, будто она никогда больше не увидит сестру. Но потом она стиснула зубы и снова глянула в ложбину, где тяжелая кавалерия Цорпада беспощадно пробивалась сквозь бегущие ряды своего собственного войска и направлялась к троллям. Задержав дыхание, Висиния следила за масридами, которые с опущенными пиками промчались по жалким остаткам частей гномов и налетели на троллей. Это было похоже на приливную волну, неукротимую бурю, широкую реку смерти, которая накатила на чудовищ. «Остановитесь, — с мольбой подумала она. — Остановитесь!»
Даже с такого расстояния Висиния
Тролли выстояли, они сдержали штурм масридов и вынудили их к ближнему бою. В битву влилась кавалерия Ионны, впереди всех княгиня, в белой накидке, с опущенной пикой и древним кличем влахаков на устах:
— Тиреа!
И фланг масридов распался, воины побежали прочь, спасаясь от мелькающих мечей влахаков и смертоносных дубинок троллей. Все дальше и дальше Ионна продвигалась в своей атаке, пробивая ряд за рядом, отбрасывая солдат на землю, топча их копытами, накалывая на пику. В какой-то момент Ионна потеряла пику, но она достала из ножен Клык льва — легендарный меч — и направила коня в самую гущу боя, где кавалерия масридов ожесточенно билась с троллями. Потом Ионну заслонили нападающие, и Висиния потеряла ее из виду. В отчаянии она высматривала сестру. В гуще боя появилась какая-то светлая фигура, конник. Возможно, это была Ионна. Блистающий меч мелькал вверх и вниз, отгоняя врагов, вонзаясь в доспехи и плоть, нанося раны и убивая.
Позади линий масридов, которые находились в полном беспорядке, появились оставшиеся в живых воины из группы Стена, они бросались на тех немногих масридов, которые еще держались, и тем самым положили конец остаткам сопротивления.
— Тиреа! Ионна! — раздались ликующие крики из ложбины, и к ним присоединился звериный рев троллей.
На командном холме Висиния отпустила поводья своего коня, которые она до этого судорожно сжимала в руках. Словно оглушенная, молодая женщина подумала: «Поле боя наше, мы победили!»
66
Земля все еще была покрыта снегом, хотя уже дул теплый ветер с востока, дни становились все теплее. На крутых крышах, которые выдерживали на себе снежные массы, таяли ледяные сосульки, то тут, то там с крыш срывалось немного подтаявшего снега, с громким хлюпаньем падая на улицы. Ночи, как и раньше, были холодными, отчего снег и талая вода снова замерзали, но весна возвращалась во Влахкис.
Стен бежал по переулкам Теремии, в то время как солнце опускалось за горы. Но как бы он ни спешил, все равно неизбежно опоздает и абсолютно точно заслужит гнев Висинии. Подбегая к воротам крепости, он увидел Флорес, которая дула на свои руки, чтобы согреть их. Когда сестра увидела его, то широко улыбнулась и прокричала:
— Эй, Стен! Поспеши, сейчас начнется!
— Я знаю, знаю, — ответил юный воин и обнял ее. — Как у тебя дела?
— Хорошо, — со смехом ответила она. — Это были первые в моей жизни швы.
— Ну и как тебе понравилась зима в Дезе?
— Реца, управляющий Ионны, хорошо заботился обо мне и часто составлял мне компанию, — подмигнув, ответила Флорес. — Все были очень приветливы со мной, за исключением Ливиан, которая постоянно читала мне нотации на тему, что моему здоровью полезно, а что вредно.