Месть Седьмой

Лор Питтакус

— Здесь мы устраивали драки пайкенов, — задумчиво произносит Генерал, указывая рукой на отгороженное куполом пространство. — Вознаграждение для искусственников. Жаль, большинство из них не могут увидеть сегодняшнее состязание.

— Решил немного со мной уединиться? — издевательски говорю я, одновременно проверяя, что достаточно отошел от силового поля.

— Хочу убить тебя в тишине, — отвечает он. — На глазах твоих беспомощных друзей.

— Ну-ну, желаю успеха!

Больше не раздумывая, нападаю на Генерала, на ходу

швыряя в него огненные шары. Он их все поглощает мечом. Но на его форме появляются огромные сгоревшие дыры, хотя и не похоже, чтобы это причиняло какой-то вред броне под ней. Не показывая на лице и тени боли, Генерал мчится прямо на меня, словно таран. В своей броне он весит килограмм на сто больше меня. Плевать!

Мы сшибаемся, и из меня выбивает дух, но мне удается устоять на ногах. Рука все еще объята пламенем Люмена, и я прижимаю ее к щеке Генерала. Он мычит от боли, но и только. Я поджариваю его лицо, бледная кожа чернеет и трескается. Его руки смыкаются на моем горле, они такие большие, что полностью обхватывают мою шею.

Он душит меня, перед глазами тут же появляются темные пятна. Я задыхаюсь. Свободная рука пытается отодрать от горла его пальцы, пока другая коптит лицо. Такое чувство, что если он сдавит мне шею чуть посильнее, то просто ее сломает.

Сложно сосредоточиться, когда тебя душат, но мне удается поддерживать силу Люмена и одновременно управлять телекинезом. Вытаскиваю им из-под штанины кинжал. Без рук жутко неудобно, но я вкладываю в телекинез все силы и направляю клинок Генералу в сердце. Он отскакивает от брони. Не успеваю я собраться для второй попытки, как Генерал принимается душить меня с новой силой, и я теряю контроль над телекинезом. Находясь почти на грани обморока, я могу только поддерживать Люмен, выжигающий половину его лица.

— Ну и кто, по-твоему, умрет первым, а, мальчишка? — насмешливо спрашивает Генерал, при каждом слове испуская дым изо рта. Я пытаюсь оттолкнуть его, чтобы вырваться, он давит на меня своим весом, заставляя опуститься на колени.

Внезапно, перед моим лицом возникает могадорский меч. Не в силах двинуть головой, я лишь могу чуть отпрянуть назад. Кончик светящегося лезвия замирает прямо возле моего глаза. Хватка Генерала слабеет, а потом и вовсе пропадает. Я падаю на бок, ловя ртом воздух и пытаясь понять, что же сейчас произошло.

— Удар в спину. Кажется, именно так ты всегда поступаешь, отец?

Адам держит меч Генерала обеими руками — для него он, пожалуй, слишком тяжелый, — и выдергивает его из отцовской спины. Клинок прошел Генералу прямо через грудь, светящееся лезвие прошило могадорские доспехи, будто фольгу. Я был так занят борьбой за свою жизнь, что не заметил, как исчезло силовое поле. К счастью, Генерал тоже. Он ошеломленно взирает на Адама, должно быть, осознавая свою ошибку — все моги знают голосовую команду на отключение силового поля, вот только один из них сражается не на его стороне.

Генерал

ощупывает рану на груди, и на миг мне становится страшно, что ему все нипочем. Но затем он, шатаясь, тянется схватить Адама, словно желая его обнять... или удавить. Трудно сказать.

Адам с бесстрастным выражением отступает в сторону и позволяет Генералу упасть лицом на асфальт. Бой за пределами площадки уже закончился, все могадорцы мертвы. На лужайке перед домом Адама возле раненой химеры на коленях сидит Сэм. Малкольм стоит на границе площадки в нескольких метрах от нас, с беспокойством наблюдая за сценой убийства Генерала. Я с трудом поднимаюсь на ноги и встаю рядом с Адамом.

— Адам, ты...? — хриплю я, горло жутко дерет.

Он поднимает руку, перебивая меня:

— Смотри, — без всякого выражение говорит он.

У наших ног тело Генерала начинает распадаться. С ним этот процесс идет в разы дольше, чем с теми искусственно выращенными скаутами и воинами, которых я убивал раньше. Генерал разлагается медленно, хотя некоторые части исчезают быстрее остальных. В некоторых местах плоть растворяется, а кости остаются, обнажая торчащий вверх локтями скелет, грудную клетку, и все это соединяется с полуразложившимся черепом.

— Теперь ты видишь, где его улучшил Сетракус Ра, — объясняет Адам практически хладнокровно. — Залеченные раны, исцеленные болезни, увеличение силы и скорости. Он обещал бессмертие. Но неестественные части распадаются, как у искусственников. Осталось только то, что принадлежало ему, как чистокровному.

— Давай не будем сейчас в это вникать, — выдавливаю я, все еще пытаясь перевести дух. Не то чтобы я был против данной информации, просто у наших ног лежит его мертвый отец, а он читает лекцию по могадорской генетике, как будто не произошло ничего особенного.

— Они слишком далеко зашли, чтобы это осознать, но именно такую судьбу Сетракус Ра навязал моему народу. Прах и запчасти, — говорит Адам, уставившись на останки своего отца. — Я все думаю, как много бы от него осталось, если бы Великий Вождь не отравил его тело и разум?

Адам выпускает из рук меч, и тот тяжело падает на землю. Я кладу руку ему на плечо. Неприязнь, которую я испытывал к нему в последние дни, испарилась. Он только что спас мне жизнь, убив для этого собственного отца.

— Адам, не переживай... — начинаю я, не совсем понимая, что нужно сказать в такой сумасшедшей ситуации.

— Я его ненавидел, — не глядя на меня, отвечает он; его взгляд прикован к сгоревшей форме, кучкам пепла и остаткам костей, еще недавно бывших Генералом. — Но он был моим отцом. Мне бы очень хотелось, чтобы все закончилось иначе. Для всех нас.

Склоняюсь над останками Генерала и осторожно снимаю простые черные кожаные ножны, которые он носил на спине. Они немного опалены, но все же остались целы. Я поднимаю оброненный Адамом меч, вкладываю в ножны и вручаю парню.