Месть Седьмой
Шрифт:
— Чего у тебя там? — интересуется он, принюхиваясь к содержимому фляги. — Пахнет растворителем.
— Ваще-та, там не только он, — защищается Дэйл. — Хлебни.
Девятый закатывает глаза и возвращает ему флягу, затем поворачивается ко мне.
— Послушай, — понизив голос, говорит он, больше беспокоясь, чтобы его не услышала Марина, чем Дэйл, который сидит прямо рядом с нами. — Мы что, всерьез полагаемся на этого додика?
— Не только, — отвечаю я, кидая взгляд на Марину. — Она что-то чувствует.
— С каких пор она...? — Девятый умолкает, чтобы хоть в этот раз обдумать свои слова. —
Прежде чем я успеваю ответить, Марина машет рукой, привлекая наше внимание.
— Глуши мотор! — шипит она.
Дэйл мигом щелкает выключателем двигателя, по-прежнему не желая злить Марину. Наша лодка тихо скользит дальше.
— В чем дело? — спрашиваю я.
— Впереди кто-то есть.
И тогда я тоже это слышу. Звук мотора (который чихает гораздо реже, чем у Дэйла) становится все громче по мере приближения. Из-за того, что протока представляет собой сплошные зигзаги меж деревьев, другая лодка нам все еще не видна.
— Разве другие болотники заплывают так далеко? — спрашивает Девятый, уставившись на Дэйла.
— Редко, — отвечает Дэйл. Он оглядывается на нас, как будто его только что осенило. — Эй, погодите-ка. Нам грозит опасность? Потому что я на это не подписывался.
— Тебя вообще не спрашивали, — напоминает ему Девятый.
— Тише! — резко говорит Марина. — Вон они.
Я бы могла сделать нас невидимыми. У меня возникает мысль схватить Марину с Девятым и использовать свое Наследие, чтобы выглядело так, будто Дэйл здесь один. Но ничего не делаю. Марина и Девятый тоже явно не в настроении сдерживаться.
Если там могадорцы — мы желаем сразиться.
Я наблюдаю, как в просветах меж переплетенных зарослей деревьев мелькает темное пятно, скользящее к нам по воде. Это такая же понтонная лодка, как у нас, только зализанная и с гораздо меньшим количеством протечек. Когда мы появляемся в их поле зрения, они тоже глушат двигатель. Лодка скользит где-то еще метров тридцать, гоня на нас легкие волны и заставляя наше корыто покачиваться.
В лодке сидят три могадорца. Из-за жары они сняли свои идиотские черные плащи и разделись до маек; их руки светятся от бледноты, а на поясах прекрасно видны бластеры и кинжалы. Интересно, что они тут забыли, так в открытую и нагло, а затем понимаю: вероятно ищут нас. Все-таки последний раз нас видели именно на болотах. Должно быть, этим скаутам—неудачникам выпало задание прочесывать трясину.
Все притихли. Мы не сводим глаз с могов, и мне становится любопытно, узнали ли они нас в нашем нынешнем видочке. Моги таращатся в ответ, не собираясь заводить лодку и убираться с нашего пути.
— Ваши друганы? — заплетающимся языком спрашивает Дэйл.
Его голос нарушает ступор. Двое могов синхронно тянутся к бластерам, а третий вихрем разворачивается, чтобы запустить двигатель. Я изо всех сил ударяю телекинезом в нос их лодки, заставляя ее встать на дыбы. Мог, собиравшийся завести двигатель, вываливается за борт, а двое других, шатаясь, пятятся.
Через долю секунды после моей атаки Марина перегибается через край лодки и погружает ладонь в болотную воду — от ее руки к лодке могов стремительно протягивается полоса льда, вода трещит, мгновенно замерзая.
Девятый выпрыгивает из нашей лодки, грациозно бежит по, созданному Мариной, льду, перескакивает через борт моговской лодки и хватает ближайшего мога за горло. От его прыжка и наклона лодки их бросает на корму. Второй мог вскидывает бластер и целится в Девятого, но выстрелить не успевает — Девятый расставляет ноги и швыряет первого мога в его приятеля.
Свалившийся за борт скаут пытается выбраться из воды на пласт льда. Чудовищная ошибка. Из кромки льда выстреливает зазубренная сосулька и пронзает могадорца. Еще до того, как он успевает превратиться в пепел, я телекинезом насквозь прошиваю его сосулькой и швыряю ее в одного из скаутов на лодке. Последний мог, вытянув кинжал, бросается на Девятого, но тот хватает мога за запястье, выворачивает сустав и протыкает скауту глаз его же клинком.
Вот так просто, все кончено. Битва не заняла и минуты. Даже такими беспомощными, какими мы сейчас выглядим, мы можем прикончить чертову прорву могов.
— Вот это было освежающе! — орет Девятый, ухмыляясь мне с другой лодки.
Я слышу всплеск у себя за плечом и поворачиваюсь, чтобы увидеть, как Дэйл во все лопатки уплывает от нас прочь по болотной воде — он сиганул за борт и теперь удирает, гребя по-собачьи так быстро, как только ему позволяют его тощие руки и алкоголь в крови.
— Ну, и куда ты намылился, дубина?! — кричу я ему в след.
Дейл достигает облепленных тиной обнаженных корней, подтягивается на них, ловя ртом воздух, и оглядывается на нас дикими, выпученными глазами.
— Да вы просто выродки! — кричит он.
— Фу, как грубо, — смеется Девятый, осторожно возвращаясь на лодку Дэйла — созданная Мариной корка льда уже начала таять на флоридской жаре.
— А как же твоя лодка? — кричу я Дэйлу. — Решил вернуться в «Зверолов» вплавь?
Он сощуривает на меня глаза.
— Уж как-нибудь сам соображу, обойдусь без ваших мутантских сил, большое спасибо.
Я вздыхаю и поднимаю руку, намереваясь схватить этого тупицу телекинезом и вернуть на его же лодку, но Марина дотрагивается до моего плеча и останавливает меня.
— Пусть уходит, — говорит она.
— Но без него мы не найдем базу, — отвечаю я.
— Мы и так уже близко, — говорит Марина, качая головой. — К тому же...
— Ох, нифига себе! — перебивает Девятый, приставив ладонь козырьком к глазам и задирая голову к небу.
— ...можно просто следовать за этой штуковиной, — заканчивает Марина.
Внезапно, становится очень темно. Я поднимаю взгляд на проплывающую в небе тень, затмевающую и без того ограниченный свет, просачивающийся сквозь растительный навес над болотом. Все, что я могу видеть через листву, это броню, никелированную шкуру могадорского корабля, идущего на снижение. Это далеко не те миниатюрные блюдцеобразные суденышки, которые я могла сбить с неба с помощью пары точно направленных шаровых молний. Этот корабль огромен, размером с авианосец, из его брюха торчат свирепые орудийные башни. Местные птицы с пронзительными криками взлетают, уносясь прочь от этой ужасающей махины.