Месть прошлого

Гичко Екатерина

Точнее попытался. Лезвие прошло через плащ и рубашку и с тонким «бзинь» ударилось обо что-то твёрдое. Хозяин досадливо поморщился, уже зная, что будет, и в следующее мгновение раздались ужасающий хруст и вопли отшатывающейся от стола компании. Нападавший выпучил глаза и хрипло, исторгая кровь, застонал. Концы трёх досок, ранее составлявших столешницу, влажно темнели прямо в его груди. Ёрдел даже не обернулся. Только повёл плечом и продолжил свой путь, а истекающий кровью оборотень грохнулся на то место, где тёмный недавно стоял.

Повисла оглушительная тишина, в которой шаги хаги звучали подобно

раскатам грома, а тихий звон выложенных одна за другой пяти медных монет – как вставляемые в ложе арбалетные болты. Хозяин смерил взглядом оплату – за уборку – и кивнул вышибалам. Тёмный чтил порядки.

– Что-то ещё?

Наверное, впервые на памяти хозяина тёмный замешкался. Растерянно почесав подбородок, Ёрдел отодвинул на затылок капюшон, заставив оборотня вздрогнуть (внешность всё же у хаги была своеобразной), и неуверенно прохрипел:

– Молоко… есть?

– Ну… вроде было, – теперь растерялся хозяин. Его посетители предпочитали что-нибудь покрепче и ядрёней. – Если всё на кашу не пустили. Эй, Лашка!

Из-за кухонной двери выглянул шустрый веснушчатый парень.

– Молоко осталось?

– Какое молоко? – изумился тот.

– Коровье, олух!

– А… ну есть.

– Тащи. Только в закрытой таре. Мож, ещё что?

– На закуску, – гоготнул один из вышибал, на правах давнего знакомства и отсутствия мозгов порой позволяющий себе подшучивать над тёмным.

– Хлеб, – уже решительнее прохрипел Ёрдел.

– Мясцо? – подсказал хозяин.

– А дети его едят? – тёмный воззрился на оборотня с таким искренним интересом, что тот даже смутился.

– А сколько детю?

– Десять? Пятнадцать? – опять впал в сомнения хаги.

– Пятнадцать? – брови хозяина насмешливо приподнялись. – Ну такое дитё всё сожрёт. Лашка, тащи свиной рулет. Да куда ты весь волочёшь, бестолочь?!

Дверь пришлось закрывать коленом. Можно было и силами, но Ёрдел порой забывал о своих возможностях, если мысли заняты чем-то другим. В доме властвовали темнота и тишина. Не шуршали даже мыши, только вкрадчиво поскрипывали половицы в дальней комнате, из-под двери которой лился тусклый свет. Подойдя ближе, Ёрдел приоткрыл створку – сторожевая печать бдительно сверкнула – и в щёлку посмотрел на свернувшуюся на шкуре перед горящим очагом девочку. Можно ли зайти?

Просто птица всегда ярилась, стоило ему показаться ей на глаза. Снисходительность она проявляла, только если тёмный приходил с едой. Мышей она оценила не с первого раза и даже перепугалась, когда выпущенные из ладоней полёвки с писком разбежались по полу. Ёрдел с запозданием сообразил, что вряд ли девочке приходилось охотиться самой, и следующее подношение уже не разбегалось. И всё же птица добрую четверть часа кружила рядом со странной едой, пока наконец в ней не проснулись инстинкты и она не соизволила отобедать. Новая еда ей так понравилась, что у Ёрдела появилась возможность провести рядом с ней несколько спокойных минут. Если он, конечно, приходил не с пустыми руками. Последний раз, правда, мужчина рискнул вызвать её гнев и даже подставил под клюв руку. С цоканьем ударившись об окаменевшую кожу, птица пришла в ещё большее бешенство и опять бросилась в атаку. И она увенчалась большим успехом. Рассадив живую плоть на

локте до крови, птица вошла в ещё больший раж, и Ёрделу пришлось уйти. Только вот от её разъярённых криков скрыться не удалось…

Но сейчас он пришёл не с пустыми руками. Решительно толкнув дверь плечом, тёмный переступил порог и запалил светляк. Девчонка тут же села и, щурясь от яркого света, отползла в дальний угол, испуганно сверкая глазами. Ёрдел молча прошёл к столу, сгрузил на него свою ношу и начал разворачивать свёртки. Комнату почти мгновенно наполнили запахи свежего хлеба и сочного жареного мяса. Лоэзия невольно сглотнула набежавшую слюну и зажмурилась от некстати всколыхнувшегося воспоминания скользящего по горлу мышиного хвостика.

– Ешь, – едва слышно прохрипел её жуткий похититель. И, помедлив, добавил: – Тебе надо расти.

Страх девочки не укрылся от Ёрдела, и мужчина отошёл к двери и замер. Лоэзия нерешительно посмотрела сперва на него, потом на стол и осторожно приподнялась. В себя она пришла только этим утром, и восторженные воспоминания, доставшиеся ей от зверя, привели её в такой ужас, что сам тёмный уже не казался таким страшным. Да и от каждой эмоции рано или поздно устаёшь. И от страха тоже. Сглотнув слюну, девушка подошла к столу и закусила губу. Дома бы она наверняка отказалась от лоснящегося жиром мяса, но сейчас (по горлу опять скользнули мышиные хвостики) оно выглядело как пища богов. Только… Лоэзия осмотрела стол и беспомощно уставилась на хаги.

– А… ну, можно мне нож?

Ёрдел растерянно моргнул. О столовых приборах он не подумал. Сам-то он и без них справлялся. Пришлось взглянуть на мясо, и оно на глазах изумлённой девчонки само порезалось на части. И хлеб тоже.

– С-спасибо, – не рискуя больше ничего просить, Лоэзия быстренько положила мясо на хлеб и впилась в угощение зубами.

Как же вкусно! Птица внутри возмущённо зашевелилась («Как можно сравнивать эту сухую и колючую пищу с нежными…»), но Лоэзия поспешно задавила воспоминания ещё одним куском. Только вот пристальный взгляд тёмного нервировал, и девушка повернулась к нему спиной.

Взгляд Ёрдела скользнул по её плечам и неровно, через одну застёгнутым пуговицам. Неудобная одежда. Зачем носить такое? Жёсткая ткань из-за того, что пуговицы были вдеты не в те петли, собиралась складками, которые, похоже, натирали. Девчонка чесалась. Может, найти ей что-то более удобное?

Лоэзия не сразу поняла, что с её одеждой что-то происходит. Осознание накрыло её, когда платье вдруг стало сильно свободным и слегка расползлось по плечам. Дёрнувшись, девушка поняла, что не может повернуться, и запаниковала.

– Вы что делаете?

Словно ответ по её спине прошёл озноб. Сквозь тонкую рубашку девушка почувствовала чужие пальцы. В голове опять помутилось от страха, и мелькнули мысли о страшном бесчестье.

– Не прикасайтесь ко мне! – отчаянно пискнула Лоэзия.

Голову она всё же повернуть смогла, но к своему изумлению обнаружила, что тёмный всё так же стоит у порога и смотрит на неё. Точнее на её спину, где под его взглядом пуговички одна за другой, повинуясь невидимым «пальцам» силы, входили в нужные петли. Закончив, мужчина молча покинул комнату, оставив девушку обескураженно пялиться на закрывшуюся дверь.