Месть прошлого
Шрифт:
– Да и не пьян он ещё. Ой, смотрите, вторую прикуривает, – Викан кивнул на брата.
Ранхаш действительно отбросил пустой мешочек и, запалив пальцами последнюю из сигарет, затянулся дымом.
– Ещё как пьян, – Шидай глазам своим не верил.
– Ну захмелел немного, чего набросились, – заступился за Ранхаша брат.
– Викан, ему выпивку только нюхать можно! – взбешённо зарычал лекарь.
– Тихо-тихо, Шидай, – Шерех успокаивающе похлопал его по плечу. – Он же сам возвращается, видишь?
– Вижу, – лекарь нервно усмехнулся. – Шерех,
Шерех перевёл взгляд на внука. Тот как раз глубоко затянулся, с удовольствием выпустил дым и, раздвинув губы в усмешке, неожиданно подмигнул деду. Тот невольно поёжился и признался:
– Как-то непривычно…
Щелчком отбросив сигарету, Ранхаш зашагал в сторону дома.
Кусты за спинами ожидающих мужчин шевельнулись, и Шидай едва не зашиб локтем очередного посыльного.
– Хрибного тебе на спину!
– Простите, господин, – повинился тень. – Харена просто раздражает, когда мы перед глазами маячим.
– Тёмные с тобой! Что он натворить успел?
– Кроме драки в таверне, ничего. Мы успели разогнать горожан. Думали сперва, что беда будет: господин путь к дворцу держал, – Шерех не удержался и хохотнул, представив лицо хайнеса. – Но потом замер, постоял минут пять и к дому развернулся.
– Нас он хотел увидеть сильнее, – повеселился консер.
– Не радуйся, – мрачно осадил его Шидай, пристально наблюдающий за приближением Ранхаша.
Замер харен в четырёх саженях от ворот. Совершенно спокойно достал из кармана платок, насыпал в него что-то и скрутил.
– Внучок, ну чего ты там замер? – Шерех весело прищурился. – Проходи.
– Эх, Ранхаш, рассказать кому, что ты нажрался до табака, да никто не поверит, – Викан любезно распахнул калитку. – Иди, порычи на Майяри. Это ж она тебя до такого довела.
– Что у него там? – одними губами спросил у посыльного Шидай, бровями указывая на платок.
– Тёмные знают, – нахмурился оборотень. – Он взрывной порошок изъял, но не будет же он…
– В сторону! – рявкнул лекарь и, схватив друга и Викана за шивороты, отшвырнул их за спину.
Аккуратно завязанный снаряд врезался прямо в медный молоточек на столбе и разорвался. Грохот взлетел к переплетённым ветвям деревьев, вверх взметнулся снег, мёрзлая земля и стаи перепуганных птиц, ограда вогнулась в сад, а мужчин снесло на землю. Не успел затихнуть звук первого взрыва, как у покорёженной калитки упала раздувшаяся перчатка, и ещё один взрыв нещадно ворвался в уши, оглушая и придавливая к земле. Взвился дым, кашляя, Шидай подхватил за шиворот малость зашибленного Викана и пополз прочь. Шереха уже тащил на своём плече старый соратник и друг, никогда не бросавший его на поле боя.
– Стары мы, Шерех, для таких разборок, – прохрипел Ываший, затаскивая натужно кашляющего старика за угол дома. – Пусть молодые сами разбираются, а мы на кухне посидим, капустного рассола попьём. Ох и ядрёный он в этом году!
Ранхаш беспрепятственно
– Если вы злитесь на меня, не надо калечить других, – сквозь зубы процедила она, без дрожи выдерживая пламенный взгляд оборотня.
Ранхаш сжал губы. Вот она – его боль! Его безумие, страх и мучение! Счастье и несчастье. Он попытался сделать шаг вперёд, чтобы до хруста сжать её в руках… но не смог пошевелиться. Все члены словно сковало. Мышцы вздувались в напряжении, но он лишь смог вздохнуть и разъярённо уставиться на такую спокойную девчонку.
– Придите в себя, – потребовала та, – и я отпущу вас.
Губы харена сжались, яростно полыхающие глаза прищурились, и Майяри едва не отступила. Внутри она была далеко не так спокойна, как внешне. Сердце испуганно дрожало, и по жилам растекались страх и дурное волнение. Дурное оттого, что даже такой харен – злой и опасный – радовал её и волновал. Ведь он вернулся. Пусть и разъярённый, но вернулся.
– Иди сюда.
Хриплый, до сердца пробирающий голос заставил Майяри встрепенуться и разбил её маску невозмутимости. Она испуганно посмотрела на харена и сглотнула. Из-под серебристых ресниц на неё смотрели текучие как мёд глаза. Властно, требовательно, повелительно. Ноги сами дрогнули, но Майяри опомнилась и осталась стоять на крыльце.
– Живее, Майяри.
Девушка испуганно отшатнулась. Харен не мог двигаться, не мог сам подойти к ней, но именно в этот момент она почувствовала настоящую опасность.
– Я жду, Майяри. Очень, – она как заворожённая уставилась на губы мужчины. – Очень. Жду. Не зли. Меня.
Ноги сами сошли с крыльца, и она сделала пару неуверенных шагов вперёд.
– Ближе.
Опьянённая горячим взглядом и голосом, Майяри вплотную подошла к обездвиженному харену, запустила руки под распахнутый плащ, провела ладонями по напряжённым бокам и прижалась к груди оборотня, вдыхая терпкий, пугающий запах табака.
– Освободила меня. Живо.
Майяри сжалась, наслаждаясь последними секундами своей власти, и выпустила мужчину из плена. Одна рука мгновенно крепко прижала её к напряжённому торсу, а вторая зарылась в волосы, оттягивая голову назад, и Ранхаш впился в её губы болезненным поцелуем. Голову вскружил пьяный вкус дики, и Майяри сама с жадностью подалась навстречу, хватаясь руками за харена и приподнимаясь на цыпочки. Ближе, теснее, ещё горячее! Ранхаш приподнял её и, не разрывая поцелуя, пошёл вперёд. Они ударялись спинами о двери, стены, перила, один раз едва не навернулись на ступенях и с трудом – Майяри отчаянно не хотела отрываться, но харен был сильнее – отстранились друг от друга. Тяжело дыша, Ранхаш отвернулся, подошёл к лестнице и сбросил на неё остатки взрывного порошка.