Месть Посейдона
Шрифт:
— А что с этим, «седым», что ранил Вилка?
— Врач, проводивший вскрытие, заявил, что у него полные легкие воды, и что сначала он утонул, а только потом его, мертвого, расстреляли из автоматов.
— Что, мертвого? Я же своими глазами видел, как он выпрыгнул из окна!
— Я тоже не слепой, и солдаты видели, и на пленке все запечатлено, но он настаивает на своей версии.
— Ну, это уж совсем какая-то чертовщина пошла. — Мишутин встал. — Едем, я своими глазами хочу посмотреть на этого шустрого утопленника, пока он еще какое-нибудь коленце не выкинул.
— Да нет, больше он ничего не сделает. Покойник теперь весь нашпигован свинцом. Восемнадцать дырок, это не шутка.
Мишутин
— Поехали.
— Так, может, вам, Александр Сергеевич, еще…
— Поехали, я сказал. Хватит мне здесь прохлаждаться. В машине полковник спросил у капитана: — А пистолет «седого» нашли?
— Нет. Я сам лично облазил все вокруг него, под окнами, и даже в конференц-зале.
Подъезжая к моргу, полковник почему-то уже нисколько не сомневался, что его ждет еще какой-нибудь сюрприз.
Врач провел их в подвал и открыл дверцу морозильного шкафа.
— Мы поместили его сюда, — сказал он и застыл с открытым ртом.
Камера была пуста.
— Ничего нет, — сказал капитан, заглядывая внутрь. — Может, вы не сюда его поместили?
— Как не сюда? Я сам, своими руками, закрыл эту камеру. Тринадцатый номер, как тут забудешь?
— Доктор, вы ошиблись, — улыбнулся Мишутин и показал на соседнюю дверцу. — Вот тринадцатая.
— Действительно, — с облегчением вздохнул врач и сердито взглянул на капитана, — тут с вашими рассказами о бегающих утопленниках вообще рехнуться можно. — Он подошел к тринадцатой камере и открыл ее, но она тоже оказалась пустой, только на дне валялось несколько маленьких мятых кусочков свинца в латунной оболочке.
Мишутин отодвинул совсем оторопевшего доктора от камеры, взял один из кусочков и протянул капитану:
— Автоматная.
— Да, — задумчиво кивнул головой Мелихов.
— Соскребите со стенок камеры лед и вместе с пулями отдайте на баллистическую экспертизу. Результаты передадите мне в Москву, а сейчас отвезите меня на аэродром.
— Как же это? — наконец, заговорил врач. — У нас никогда такого не было… У нас даже охрана есть. Вы не подумайте только…
Полковник резко повернулся к нему.
— Никто вас ни в чем не обвиняет. Найдите, пожалуйста, чистую стеклянную баночку, куда можно было бы положить немного наледи со стенок камеры.
— Да, да, я сейчас…
ВАШИНГТОН. Ураган «Елена» с сильнейшими ветрами, скорость которых достигает 200 километров в час, перемещается на северо-запад штата Флорида. После того как более миллиона жителей Атлантического побережья штата и туристов были переселены в безопасные места, вновь объявили тревогу и призвали оставшихся срочно покинуть районы, находящиеся под угрозой разбушевавшейся стихии. Мощный ураган, сметающий на своем пути постройки, линии связи и передач, леса, транспортные средства, вновь обрушился на побережье после краткого выхода на простор Мексиканского залива.
Черная «Волга» подвезла полковника Мишутина прямо к «Тайфуну». Опять начал накрапывать мелкий дождь. Мишутин махнул с трапа стоящему рядом с машиной капитану, занял свое любимое место у иллюминатора и пристегнулся. Через несколько минут, оторвавшись от созерцания серой пелены, в которой исчезла земля, он откинулся в кресле и задумался.
«Ну и дельце мне досталось… Самое непонятное, конечно, с этим „седым“. Если верить врачу, то за время, которое прошло после его прыжка из окна и до первых автоматных очередей, он успел утонуть и вернуться назад… Шустрый малый, ведь у него от силы были две секунды. А может, здесь все как-то связано с аномалиями
Раздался звонок.
Мишутин протянул руку к укрепленному на стене рядом с креслом телефону.
— Здравствуйте, Александр Сергеевич, — раздался в трубке голос генерала Судько.
— Здравствуйте, Владимир Григорьевич, — сказал полковник и подумал:
«Легок на помине».
— Я позвонил в институт, мне сказали, что ты уже улетел. Поступило сообщение из Ленинграда. Там зарегистрировано еще одно появление «их».
— Хорошо, товарищ генерал, позвоните в Ленинград, пускай встречают на аэродроме.
— Как с институтом?
— Ничего хорошего. Нам не удалось взять «языка». Есть раненый.
— Ладно, потом расскажешь. Появились какие-нибудь идеи?
— Есть, но уж больно они «сумасшедшие».
— А тут, наверное, больше никакие не подойдут. Счастливо. До свидания.
— До свидания, товарищ генерал.
Мишутин нажал кнопку в ручке кресла, и в салоне появилась симпатичная стюардесса.
— Танечка, зайдите, пожалуйста, к пилотам и скажите, чтобы они взяли курс на Ленинград. Да, приготовьте мне чашечку кофе, покрепче.
— Может, вы что-нибудь поедите, Александр Сергеевич?
— А есть что?
— Найдем.
— Ну, тогда неси.
Позавтракав полковник посмотрел еще раз видеозапись операции в институте, но не нашел ничего нового. Затем он сменил кассету и продолжил изучение собранного генералом Судько материала.
На этот раз первым на экране телевизора появился диктор французского телевидения.
— Недавно мы сообщили вам об исчезновении пассажирского лайнера «Джоконда», и вот только что мы получили еще одно сообщение о судне. Пассажир этого комфортабельного лайнера был подобран в Атлантическом океане испанским сейнером. Только через несколько дней этот человек пришел в себя, и вот что он рассказал.
На экране телевизора на фоне фотографии белоснежного пассажирского лайнера появился спасенный рыбаками пассажир.
— Восьмого мая мы вышли из Бреста. Только на третий день, наконец, выдалась отличная погода. Все пассажиры высыпали на прогулочные палубы. Я тоже поднялся туда, предварительно надев свой патентованный спасательный жилет фирмы «Туро». Через некоторое время люди стали проявлять странное беспокойство. Вдруг какой-то солидный мужчина закричал и показал за борт. Я взглянул в ту сторону и чуть не лишился разума. По морю, обгоняя наш лайнер и друг друга, пронеслось несколько ярких гоночных автомобилей, а за ними с неменьшей споростью промчался огромный тяжелый грузовик. На судне началась ужасная паника. У людей были такие странные лица. Они начали выпрыгивать за борт, никто даже и не пытался спустить шлюпки. Меня тоже обуял какой-то животный страх, и я вслед за всеми бросился в воду. Вероятно, я не очень удачно приводнился, возможно, ударился головой и надолго потерял сознание. Когда, наконец, пришел в себя, то обнаружил, что судна уже нет, и я нахожусь в полном одиночестве. Я снял ботинки и поплыл. Через несколько минут я наткнулся на молодую женщину, вцепившуюся двумя руками в спасательный круг, и окликнул ее. Она не отозвалась. Я подумал, что женщина потеряла сознание, подплыл к ней поближе и увидел, что она мертва. Лицо ее было расцарапано до крови. На лбу висела вырванная седая прядь волос. Такого выражения ужаса на лице я никогда не видел. Мне до сих пор снятся ее глаза…