Месть под расчет

Джордж Элизабет

Питер взял сигарету, но не закуривал, словно боясь сделать еще один шаг навстречу брату.

– Я хотел, чтобы ты был рядом, а тебя не было, – сказал он. – Никто не говорил, когда ты приедешь. Я думал, что это тайна. Только потом я понял, что никто не говорит, потому что никто не знает. И перестал спрашивать. Потом перестал ждать. Когда же ты приезжал, мне нужно было ненавидеть тебя, чтобы не мучиться при расставании.

– Ты не знал о маме и Тренэр-роу?

– Долго не знал.

– А как же?..

Питер закурил.

– В школе был родительский

день. И они оба пришли. Мне кто-то сказал: «Тренэр-роу трахает твою мать, Пит. А ты и не знаешь». – Он пожал плечами. – Я сделал вид, что мне наплевать. Сделал вид, что знаю. Все время думал, вот-вот они поженятся. А они так и не поженились.

– Это я виноват. Я хотел, чтобы они мучились.

– Тебе не надо было вмешиваться.

– Но я вмешивался. И вмешиваюсь. Я знал, что мама предана нам. И использовал это, чтобы мучить ее.

Питер не требовал объяснений. Он положил сигарету в пепельницу и смотрел на поднимавшийся от нее дымок. Тщательно подбирая слова, чтобы продолжить разговор, Линли чувствовал себя так, словно оказался на давно знакомой дороге, которая стала вдруг совершенно незнакомой.

– Почему бы нам вместе не одолеть то, что еще предстоит?

– Хочешь расплатиться за прошлое? – Питер покачал головой. – Ты ничего мне не должен, Томми. О, я знаю, ты думаешь иначе. Но я сам выбрал свой путь. Ты не несешь за меня ответственность.

– При чем тут ответственность? Я хочу помочь. Ведь ты мой брат. И я люблю тебя.

Линли говорил обыденным тоном, но для Питера это было как удар. Он вздрогнул, ладонью закрыл глаза. У него задрожали губы.

– Прости меня, – прошептал он в конце концов.

Линли молчал, пока Питер не отнял руку от лица. Ему повезло остаться с братом наедине только благодаря Макферсону, напарница Макферсона, сержант Хейверс, была категорически против послаблений. Она цитировала правила, постановления, прецеденты, пока Макферсон не угомонил ее: «Да знаю я это, девочка. Но позволь уж мне решать». Он отослал ее сидеть возле телефона и ждать результатов токсикологической экспертизы порошка, найденного ими в квартире. Потом Макферсон тоже ушел, предоставив Линли комнату для допросов. «Двадцать минут, Томми», – бросил он через плечо. Итак, несмотря на незаконченный разговор о прошлых мучительных годах, оставалось совсем мало времени, чтобы получить информацию о происшедшем, и совсем его не оставалось на восстановление братских отношений. К сожалению, с этим придется повременить.

– Мне очень надо, чтобы ты рассказал о Мике Кэмбри. И о Джастине Бруке тоже.

– Ты думаешь, я убил их?

– Не важно, что я думаю. Важно, что думают полицейские в Пензансе. Питер, пойми, Джон Пенеллин не должен отбывать срок за убийство Мика.

Питер свел брови вместе:

– Джона арестовали?

– В субботу вечером. Тебя ведь уже не было в Ховенстоу, когда за ним пришли?

– Мы уехали сразу после обеда. Я не знал.

Он дотронулся до сандвича и с отвращением отодвинул его.

– Мне нужна правда, – сказал Томас Линли. – Только так можно справиться.

Только так можно спасти Джона – ведь он ничего не делает, чтобы помочь себе. Надо рассказать полицейским все, что в самом деле произошло в пятницу вечером. Питер, ты виделся с Миком Кэмбри после Джона?

– Меня арестуют, – простонал Питер. – Меня будут судить.

– Тебе нечего бояться, если ты невиновен. Ты должен быть храбрым. Ты должен сказать правду. Питер, ты был там? Или Брук солгал?

Спасение было близко. Стоило Питеру сказать, что Брук солгал… Придумать причину, зачем он солгал… Ведь Брук был мертв и не мог возразить. Короче говоря, у Питера была возможность дать любой ответ. Но он решил, что не может оставаться на свободе за счет человека, которого знал всю свою жизнь.

– Я был там, – сказал он, облизав сухие губы.

Линли не знал, то ли ему радоваться, то ли отчаиваться.

– Что же случилось?

– Я думал, Джастин не доверяет мне. Или он не мог ждать.

– Кокаина?

– У него было с собой немного, когда он приехал в Ховенстоу. – Питер коротко пересказал, что было на берегу и что произошло между Джастином Бруком и Сидни. – Она бросила все в воду, – заключил он свой рассказ. – Вот так. Я позвонил Марку, чтобы он приготовил еще, но мне не хватало денег, а Марк не давал в долг даже на несколько дней.

– И ты пошел к Мику?

Положительный ответ внес бы первую трещину в рассказ Брука, но этого не случилось.

– Не за кокаином, – ответил Питер и, сам не зная того, подтвердил рассказ Брука. – За деньгами. Я вспомнил, что в пятницу Мик раскладывает деньги по конвертам для своих сотрудников.

– Ты знал, что Мик переодевался женщиной?

Питер устало улыбнулся, и в его улыбке промелькнула тень неловкого обожания, отчего он сразу стал похож на мальчишку, которого помнил Линли.

– Я всегда знал, что ты отличный детектив.

Линли не стал рассказывать брату, сколь мизерно его участие в раскрытии двойной жизни Мика Кэмбри.

– Давно тебе это известно? – спросил он.

– Около месяца. Иногда я покупал у него кокаин, когда больше негде было. Мы встречались в Сохо. Там есть улочка рядом с площадью, и на ней всегда продают наркотики. Мы встречались в клубе. Я покупал грамм, полграмма, иногда меньше. В зависимости от денег.

– Чертовски рискованно. Почему вы не встречались дома? У него, например?

Питер бросил на брата быстрый взгляд:

– Я не знал, что у него есть квартира в Лондоне. И уж вовсе мне не хотелось, чтобы он видел мою.

– А как вы встречались? Как договаривались?

– Я же сказал. Когда мои источники были пусты, я звонил в Корнуолл. Если ему требовалось быть в Лондоне, мы договаривались о встрече.

– В Сохо?

– Всегда в одном месте. В клубе. Там-то я и узнал о его переодеваниях.

– Как?

Питер покраснел, рассказывая о том, как целый час прождал Мика в клубе, а потом подошел к стойке за спичками и рядом оказалась женщина. Они вместе выпили, вместе вышли на улицу.