Месть под расчет
Шрифт:
Малверд открыл еще одну дверь, которая вела в другую комнату, не менее заставленную. По-видимому, это был кабинет начальника отдела. На старых металлических книжных полках стояли научные фолианты, представлявшие разные направления биологии и фармакологии, на полу лежали связанные научные журналы за прошлые годы, освободившие место для новых поступлений. По крайней мере, тридцать тетрадей в кожаном переплете занимали полки ближе к столу, в них, по-видимому, были результаты проводимых в лаборатории экспериментов. На стене над
Малверд помрачнел, взглянув на нее, когда садился за стол, и еще раз со значением посмотрел на часы.
– Чем могу служить?
Сент-Джеймс убрал стопку бумаг со стула, сел, искоса поглядел на график и сказал:
– Мик Кэмбри, насколько известно, приходил сюда много раз в последние несколько месяцев. Он был журналистом.
– Его убили, насколько я понял? И вы думаете, что есть связь между его смертью и «Айлингтоном»?
– Кое-кто считает, что он работал над неким сюжетом и из-за этого его убили. Пока мы не знаем наверняка.
– Однако вы не из полиции?
– Не из полиции.
Сент-Джеймс ожидал, что Малверд использует это в качестве предлога и прекратит разговор, но тот задумчиво кивнул и раскрыл тетрадь посещений.
– Итак, Кэмбри. Посмотрим. – Он начал читать, проводя пальцем по одной странице, потом по другой, как это делала девушка в приемной несколько минут назад. – Смит-Томас, Халлингтон, Швейнбек, Барри – зачем он понадобился? – Таверсли, Пауэрс… А, вот. Кэмбри. Половина двенадцатого. Две недели назад, и тоже в пятницу.
– Ваша сотрудница сказала, что он бывал тут и прежде. Может быть, он приходил не только по пятницам?
Малверд стал просматривать тетрадь дальше. Он придвинул к себе листок бумаги и выписал числа, после чего передал листок Сент-Джеймсу.
– Постоянный посетитель, – сказал он. – Бывал тут через пятницу.
– Какой самый ранний месяц?
– Январь.
– А можно посмотреть записи за прошлый год?
– Сейчас.
Пока Малверд отсутствовал, Сент-Джеймс внимательнее пригляделся к графику на стене. Ордината, насколько он видел, была подписана «рост опухоли», а абсцисса – «время приема лекарства». Две линии отмечали течение двух процессов: одна – с надписью «лекарство» – резко шла вниз, другая – с надписью «солевой раствор» – неуклонно поднималась.
Возвратился Малверд с чашкой чая в одной руке и тетрадью в другой. Дверь он закрыл ударом ноги.
– В прошлом году он тоже приходил к нам, – сказал он. И вновь занялся выписыванием дат, изредка отрываясь от тетради, чтобы глотнуть чая. И в лаборатории, и в кабинете шефа было невероятно тихо. Слышался даже скрип карандаша, касавшегося бумаги. Наконец Малверд поднял голову. – Самая ранняя дата в прошлом июне. Точнее, второе июня.
– Больше
– Этого нет. Не знаю. – Малверд постучал кончиками пальцев по столу и мрачно поглядел на график. – Если только… Может быть, из-за онкозима.
– Онкозим?
– Уже полтора года это лекарство тестируется здесь, в лаборатории.
– Что за лекарство?
– От рака.
Сент-Джеймсу мгновенно припомнилось интервью доктора Тренэр-роу, которое он дал Мику. Наконец-то связь между той встречей и поездками Мика в Лондон стала очевидной.
– Химиотерапия? Что это за лекарство? Как оно действует?
– Препятствует синтезу протеина в раковых клетках, – ответил Малверд. – Мы рассчитываем, что оно будет мешать репродукции раковых клеток на уровне генов, в первую очередь ответственных за это. – Он кивком головы показал на график, ткнув пальцем в красную линию, которая круто шла вниз. – Как видите, смотрится многообещающе. Результат, полученный на мышах, просто поразительный.
– Значит, на людях его еще не испытывали?
– До этого еще несколько лет работы. Токсикологические тесты только начались. Ну, вы же понимаете. Какова безопасная дозировка? Каково действие?
– Побочное действие?
– Ну да. Это выверяется особенно тщательно.
– Предположим, побочного действия нет, ваш онкозим безопасен, что дальше?
– Дальше мы выпускаем его на рынок.
– И получаете приличную прибыль, насколько я понимаю? – поинтересовался Сент-Джеймс.
– Если повезет, – ответил Малверд. – Это же открытие. Вне всяких сомнений. Подозреваю, что Кэмбри писал об онкозиме. Ну а что касается возможного мотива убийства… – Малверд многозначительно помолчал. – Не мне судить.
– Каковы взаимоотношения «Айлингтон-Лондон» с «Айлингтон-Пензанс»?
– В Пензансе у нас исследовательский отдел. У нас их много по всей стране.
– Их цели? Тестирование?
Малверд покачал головой:
– Лекарства создаются здесь, в лабораториях. – Он откинулся на спинку кресла. – Каждая лаборатория занимается своей болезнью. Например, болезнью Паркинсона или хореей Хантингтона. Недавно появилась лаборатория, занимающаяся СПИДом. А есть еще лаборатория, где занимаются обыкновенной простудой, – с улыбкой проговорил он.
– А в Пензансе?
– Это одно из трех мест, где занимаются раком.
– И там производят онкозим?
Малверд задумчиво посмотрел на график:
– Нет. За онкозим отвечает лаборатория в Саффолке.
– Но вы сказали, что в ваших филиалах не тестируют лекарства?
– Основным тестированием занимаемся мы. Естественно, они занимаются начальным тестированием. А как же? Иначе как они смогли бы работать?
– Если вернуться к безопасности, в ваших филиалах знают конечные результаты? Не только свои, но и ваши?