Месть нибелунгов

Хольбайн Вольфганг

— Нет!

Вульфгар грубо оттолкнул дочь и сделал шаг к избитому окровавленному телу, дрожавшему перед ним на снегу. Хеда.

Лицо женщины распухло, левая рука неестественно вывернулась, а когда-то белая юбка пропиталась кровью.

— Убирайся вон! — закричал король. — Твоя приближенная дама хотела меня отравить! Торговцы продавали ей травы, а одна служанка видела, как она ночью пробиралась в замок с каким-то мешком.

Он сильно ударил Хеду ногой в живот, и она скорчилась от боли.

Половина придворных стояла

этим холодным утром во дворе, наблюдая за жестоким спектаклем. Этого потребовал Вульфгар, считавший, что экзекуция должна стать предупреждением для тех, кто осмелится бросить вызов королю.

Ксандрия встретилась взглядом со своей придворной дамой и закусила губу, понимая, что ничем не может ей помочь. Хеда делала то, что должна была делать: она защищала свою госпожу. А Ксандрии оставалось только благодарно молчать.

— Позволь своей душе милосердие там, где милосердия быть не может, — настойчиво прошептала принцесса, уже не сдерживая слез. — Выброси ее из замка, подари ее искалеченное тело тому нижайшему из вассалов, какого только сумеешь отыскать. Но позволь ей жить — пусть это будет напоминанием для тех, у кого появятся подобные мысли.

Вульфгар сплюнул, и только по тому, как у него дернулся уголок рта, принцесса догадалась, что он до сих пор испытывает ужасную боль. Остатки яда продолжали терзать короля.

— Ее искалеченное тело на колу сослужит такую же службу.

Он сделал еще один шаг к придворной даме, и Хеда больше не смогла сдерживать свои страдания.

— Это все… это все…

— Это все — что?! — заорал Вульфгар, сжимая правой рукой лицо жертвы. — Ты еще что-то хочешь сказать?!

Сердце Ксандрии замерло, когда Хеда взглянула на нее, прося прощения.

— Это все… принцесс…

Все же Вульфгар был настоящим королем и не мог подвергать свою дочь подозрениям со стороны двора. Резким движением он сломал Хеде шею, прежде чем та успела высказать свое обвинение до конца. Затем он отпустил ее, и обмякшее тело истерзанной женщины упало в грязный снег.

Потрясенная Ксандрия кусала губы, закрыв глаза. В ее жизни Хеда занимала особое место, потому что чем-то напоминала ей образ матери. Принцесса не могла винить несчастную за предательство в последние мгновения ее жизни.

— Бросьте тело псам, — приказал Вульфгар и повернулся к дочери. При этом он понизил голос, стараясь, чтобы его могла слышать только Ксандрия: — Как ты думаешь, что она имела в виду?

Принцесса попыталась взять себя в руки.

— Несомненно… это была отчаянная попытка спасти собственную жизнь. Да и кто мог бы обвинить ее в этом?

Вульфгар нагнулся, так что его губы почти касались уха дочери:

— Сегодня я пожертвовал придворной дамой, чтобы спасти принцессу. В следующий раз я так вобью твое тело в мостовую, что его придется выковыривать из трещин в камнях.

Отодвинув ее в сторону, он молча пошел в замок.

А Ксандрия наблюдала, как двое стражников схватили мертвую Хеду за ноги и поволокли к воротам.

«Исландия!» — закричал кто-то из тех, кто плыл вместе с ним на роскошном

военном корабле. Сигурд, а также Гелен и Ион поспешили на нос.

И правда, на горизонте показался остров. Он весь искрился в лучах весеннего солнца. Сигурд смотрел на победивший в войне флот, на свою родину и думал о том, что более славного возвращения он и представить себе не мог.

Ион положил руку на плечо друга.

— Мой король, вы очень порадуете отца, когда он увидит, что вы привезли ему из Ксантена.

— Король, — рассмеялся Сигурд. — Никак не привыкну к этому.

У него на голове сверкала золотая корона Ксантена, а плечи украшала королевская мантия с гербом в виде волка.

Но Ион прав. Добыча была богатой, так как Ксантен оказался хоть и маленькой, но процветающей страной, и забрать ее сокровища было легко. Они вытащили из казны золото и драгоценности, а ксантенские красавицы сами вешались на исландских солдат, встречая их с распростертыми объятиями.

Но битва, ставшая наказанием за наглую попытку Вульфгара покорить Исландию, была кровавой. Сигурду удалось победить ксантенского короля в честном бою, и он взошел на трон не только по праву крови, но и по праву победителя.

Сигурд, король Ксантена, победитель Вульфгара!

Послы из соседних стран приезжали с поздравлениями своих монархов. Франки радовались его триумфу так же, как и верный Дагфинн, и даже римляне выразили свое почтение, прислав законному наследнику Ксантена в подарок золотой щит. И никто не грустил о Вульфгаре, даже народ, потому что тиран слишком долго мучил его.

— Интересно, что больше порадует Гернота — золото или головы предателей? — уже предвкушая радость, спросил Гелен, оказавшийся в битве умелым и осторожным воином.

Головы врагов они насадят на копья и украсят ими исландские скалы.

Сигурд смотрел на Исландию. Как же он соскучился по родине! По отцу, матери и сестре… Ксантен, это великолепное королевство, принесет ему, как правителю, много радости. Но все же сердце влекло его к родному острову. Со всей страны собрались жители Исландии, чтобы поприветствовать наследника трона, одним превосходно продуманным походом победившего врага. Падение Ксантена сделало Исландию значительным королевством, и его король теперь мог гордо сидеть за одним столом с королями франков и саксов.

Когда Сигурд со своими товарищами сошел с корабля, на него посыпался дождь из лепестков цветов, а люди приветствовали его восторженными криками. Король Гернот обнял сына за плечи, Эльза поцеловала его, а сестренка Лиля, повиснув у него на шее, шепнула на ухо:

— Я знала, что рог дрыка защитит тебя.

Рассмеявшись, он вернул сестре талисман.

— Что ж, теперь он мне больше не нужен.

Затем к нему подошел Эолинд. Способность старого советника просчитывать ситуацию сыграла важную роль в предупреждении необдуманного и грубого нападения ксантенцев, так что их корабли даже не сумели войти в порт. Он лично осудил военачальников Вульфгара, когда тот трусливо спасся бегством, вместо того чтобы встретиться с судьбой лицом к лицу.