Месть нибелунгов

Хольбайн Вольфганг

Сигурд знал, что золото Вульфгара — это золото Исландии, и нахмурился, вспомнив, зачем он сюда явился.

Трактирщик в кожаном переднике подошел к их столику и поставил на него две тяжелые кружки с темным пивом.

— Первое пиво за счет заведения. Таков в Бургундии обычай.

Сигурд и Нацрей благодарно кивнули. Исландский принц с любопытством провел пальцем по кружке.

— Хм-м… я таких кружек еще не видел.

Трактирщик рассмеялся:

— Вы, наверное, с севера. Там все привыкли к металлическим кубкам. А здесь у нас пьют из кружек, которые делают из глины. Это чистая правда, такая же чистая, как и пиво.

Они

чокнулись и уже после пары глотков пришли в восторг как от кружки, так и от пива.

— Великолепно, — похвалил Сигурд. — Мне кажется, что Вормс — это хорошее место для человека, любящего жизнь.

Нацрей выразительно посмотрел на товарища, взглядом похвалив попытку Сигурда развязать трактирщику язык.

Трактирщик заглотнул наживку и сел за один столик с новоприбывшими.

— Это точно. Уже четыре поколения моей семьи живут здесь. Не всегда было легко, зато есть что рассказать. — Он поднял правую руку: на цепочке вокруг его запястья болталась маленькая белая кость. — Вот, например, кость из челюсти ужасного дракона Фафнира. Вы знаете эту историю?

Сигурд, изо всех сил стараясь подавить улыбку, толкнул Нацрея под столом ногой.

— Нет, но нам очень бы хотелось ее послушать.

Праздник полнолуния не отличался от всех остальных праздников, которые отмечались при дворе Ксантена. Повод мог меняться, но сам праздник всегда проходил одинаково: обжорство и танцы, драки и блуд, музыка и грубые шутки. А когда факелы тушили, развлечения еще долго продолжались. Ксандрия предполагала, что все дети при дворе могли бы рождаться в одну и ту же неделю, если бы этот праздник был единственным в году. Даже толстые каменные стены не могли заглушить стоны и крики, доносившиеся из покоев и укромных уголков замка. Служанки и придворные дамы в эти ночи были такой же добычей, как и быки, которых нанизывали на вертела.

Только Ксандрия могла оставаться спокойной. Никто не отваживался даже приблизиться к принцессе, хотя некоторые воины бросали ей вслед полные страсти взгляды. Природная красота и девственность делали Ксандрию объектом вожделения. Ее невинность была наградой, за которую любой придворный с радостью поборолся бы. Но все же при дворе не нашлось ни одного человека, равного ей по статусу. Несомненно, что многие, совокупляясь с женами, в сладострастном порыве представляли себе лицо принцессы, мечтая прикоснуться к ее великолепному телу.

Праздник был пышным, но в то же время отвратительным зрелищем, а сопряженные с ним растраты казались просто возмутительными, учитывая бедность простого народа. Но даже страдающие от голода крестьяне радовались праздникам, так как им бросали остатки еды, которые они могли забрать. И лишь солдаты, охранявшие замок, не могли пить вино и пиво. Чем больше была уверенность придворных в своей безопасности, тем веселее было празднество.

Не один придворный во время подобных застолий упал замертво, подавившись костью или перепив вина. Умереть от обжорства не считалось бесчестием, в особенности на таких праздниках. При дворе говорили, что смерть от пьянства или в постели с женщиной желанна, так как тогда умираешь счастливым.

Именно на это и делала ставку Ксандрия. Ее отец был человеком преклонного возраста, и мир уже более сорока лет страдал от его присутствия. На теле короля были шрамы от многих битв, и ему все чаще требовались пиявки

и травяные настои, чтобы улучшить пищеварение. Если король умрет от обжорства, никто не станет видеть в этом покушение.

Найти его кружку в трапезной было несложно — Вульфгар практически не выпускал ее из рук. Знающие свое дело слуги подливали королю, прежде чем тот успевал допить до дна. Ксандрия прошла мимо вассалов и советников; некоторые из них уже спали на лавках, другие обнимали визжащих придворных дам, хватая их за грудь. Чья-то рука шлепнула принцессу по ягодицам. Если бы такое произошло днем, то виновник вряд ли избежал бы смертной казни, но здесь все можно было списать на банальную ошибку. Ксандрия сделала вид, что не заметила этого бесстыдства, и подошла к отцу, сжимая в руке бутылочку с ядом, который должен был послужить избавлением как для нее, так и для народа. Хотя она не пила, ее сердце выскакивало из груди, кровь стучала в висках, а щеки раскраснелись, насколько это было возможно для ее нежной белой кожи.

Она обнаружила Вульфгара ласкающим ягодицы придворной дамы, которая покорно стояла рядом с королем, запустившим руку ей под юбку. Ксандрия, до сих пор ощущавшая на себе прикосновение незнакомого мужчины, скривилась, с отвращением наблюдая эту вульгарную картину. У короля хватило приличия, чтобы при виде дочери отпустить женщину.

— Смотрите, кто к нам пришел! С каких это пор ты стала посещать праздники?

В его голосе звучало презрение и пьяная насмешка, но Ксандрия не обратила на это внимания.

— Для праздников будет еще много времени, — приветливо сказала она, искренне веря в это. — Я думаю, что сегодня и для меня найдется причина поднять кубок.

Хорошее настроение дочери насторожило Вульфгара, так как ей это было несвойственно. Он выпил вино, осушив кубок, и протянул руку, чтобы слуга налил ему еще. Ксандрия перехватила кубок, словно не хотела никому позволить встать между ней и отцом, и сама налила Вульфгару. Левой рукой, которой она придерживала кубок, принцесса вылила яд из бутылочки, и тот перемешался с красным вином.

Ксандрия вернула отцу кубок и незаметно спрятала почти пустую бутылочку за пояс.

На нее внезапно снизошла тишина. Конечно, никто не замолчал, и немного фальшивящие к этому моменту музыканты не прекратили играть и петь. Но принцесса всего этого не слышала. Весь зал стал для нее беззвучным, а люди превратились в бесформенную массу тел. Остались только Ксандрия — и кубок.

Она ждала.

Король что-то сказал дочери, но она была так напряжена, что не смогла ответить ему.

Кто-то нечаянно толкнул Вульфгара. Сердце Ксандрии замерло. Вино выплеснулось из кубка. Совсем немного. Недостаточно, чтобы ослабить действие яда. Ведь так?

Король выпил.

Один глоток, два.

Затем он рыгнул.

У Ксандрии было такое ощущение, что сейчас она потеряет сознание. Вульфгар снова что-то сказал. Заметив, что дочь не реагирует, он толкнул ее кулаком в плечо.

— Эй!

Принцесса вышла из охватившего ее странного транса и пару раз моргнула, приходя в себя.

— Извините, отец.

Вульфгар недоверчиво посмотрел на нее.

— Что-то с тобой не так.

Затем он снова выпил.

Сигурд поставил кружку на стол. Он осушил уже три таких кружки, но хозяин, не прерывая своего рассказа, снова подлил ему пива.