Месть нибелунгов
Шрифт:
— Слишшшком долгооо… дляяя проклятияяя… слишшшком поздняя месссть…
— Чушь! — закричала валькирия. — Вам же нравятся страдания? По крайней мере, вы наслаждались страданиями его отца. И вы знаете, что, когда Сигурд доберется до суши, ему придется несладко. Дайте ему выжить сегодня, чтобы его завтрашняя смерть была еще слаще для вас.
Голоса нибелунгов стали звучать резче: духи спорили между собой. Иногда Брюнгильде казалось, что голоса некоторых из бесплотных теней громче остальных. Может, у них есть свои предводители? Но никто ничего не знал о
И наконец…
— Пусссть живееет… чтобыыы умереть… для нассс…
Если бы у Брюнгильды была душа человека, она искренне порадовалась бы. Вместо этого валькирия, невозмутимая и уверенная в себе, вскочила на спину коня.
— Что ж, тогда сегодня мне не придется обнажать меч. А когда Сигурд падет в битве, мы утешимся с вами вместе.
— Да здравствуееет твоя ложжжь… Брюнгииильдааа…
Брюнгильда не стала задумываться о том, что же означала эта фраза. Она подождала несколько секунд, пока духи уйдут прочь, скользя по воде и опускаясь в морские глубины, а потом пришпорила своего коня. Восемь потоков искр осветили палубу, и валькирия направила своего верного коня к облакам. Сегодня у нее еще были дела в этом мире.
Шторм освободился от заклятия Брюнгильды, но силы природы уже не пытались потопить маленький корабль. Волны принялись толкать суденышко вперед, словно хотели избавиться от него поскорее.
Поврежденный корабль с лежащим без чувств принцем направился к берегу. При этом никто не следил за ним.
Гонец прибыл на быстром скакуне, и при дворе тут же началась кипучая деятельность. Но по мере того как замок менялся на глазах благодаря усилиям слуг, которые украшали здание и посыпали дорожки свежим гравием, менялось и настроение принцессы Ксандрии. Девушка сидела у окна в своих покоях, держа на коленях старинные книги. Она полностью погрузилась в мир древнегреческих и древнеримских мыслителей.
В дверь постучали, но принцесса даже не подняла головы.
— Входи, Хеда.
Придворная дама приблизилась к ней, опустив взгляд.
— Нужно, чтобы вы хотя бы определили порядок блюд для банкета, ваше высочество.
Это была даже не просьба. Все ожидали от Ксандрии, что она будет с радостью готовиться к возвращению отца, но изобразить необходимый восторг она не могла.
— Да какая, черт возьми, разница, чем они будут набивать себе желудки в первую очередь — говядиной или свининой?
Хеда была подданной принцессы, но в ее обязанности входило воспитание девушки и умелое руководство ее поведением в случае необходимости. А необходимость в последнее время возникала все чаще.
— Король Вульфгар возвращается победителем. И его нужно приветствовать как победителя. Пускай на сердце у вас печаль, но не позволяйте ей омрачать ваше лицо. Вы же знаете, сколь страшен король в ярости.
Ксандрия задумчиво кивнула. В память о ярости отца у нее остались шрамы. И два изувеченных пальца на левой руке, которые не шевелились с тех пор, как Вульфгар наступил на них сапогом.
— Мой отец уже давно не может заглянуть мне в душу.
Подойдя еще ближе, Хеда начала аккуратно
— Простите мне мою дерзость, ваше высочество, но если жизнь при дворе кажется вам столь невыносимой, то у вас всегда есть выход.
Ксандрия вздохнула.
— Я знаю. Но говорят, что умирать от яда больно, да и тот, кто наложит на себя руки, не попадет в рай.
Побледнев, Хеда прижала руки к груди, сдерживая крик ужаса.
— О нет, принцесса, я вовсе не это имела в виду!
Повернувшись к ней, Ксандрия расхохоталась.
— Я знаю, дурочка! Ты говоришь о замужестве, хотя я, честно говоря, не уверена, следует ли предпочесть ей смертельное зелье.
Хеде потребовалось некоторое время, чтобы взять себя в руки. Юмор принцессы был грубым, а иногда обидным.
— Вместе с принцем вы могли бы уехать в другое королевство, туда, где тепло и где люди не голодают. Кто был бы лучшей королевой, чем вы?
Ксандрия смотрела из окна на заходящее солнце. Мысль о браке была ей отвратительна, ведь тогда она не просто стала бы королевой, но и взяла на себя обязанность подчиняться супругу. Будучи принцессой, Ксандрия еще могла позволить себе пару глупостей — став королевой, она уже не имела на это права. Кроме того, вряд ли бы ей разрешили построить всех принцев перед дворцом, как на параде, чтобы она выбрала самого умного и начитанного кандидата. Как только она хотя бы намекнет, что готова к замужеству, Вульфгар тут же выберет ей подходящего — по политическим соображениям — супруга с набитой золотом сокровищницей. В конце концов, Вульфгар должен был следить за тем, чтобы Ксантен мог противостоять укрепляющемуся королевству франков. О принце, который мог бы понравиться Вульфгару, принцессе даже думать не хотелось.
Свою жизнь в Ксантене Ксандрия воспринимала как заточение, поэтому была уверена, что если однажды и зазвенят ее свадебные колокольчики, то она лишь сменит одну тюрьму на другую. И все же иногда, а в последнее время все чаще, Ксандрия мечтала о принце на быстром коне — сильном мужчине с широкими плечами и умным взглядом. Она грезила о горячих поцелуях под дождем и прикосновениях к влажной коже на меховой подстилке перед камином. Возможно, такого мужчины не было среди принцев соседних королевств. Его не было ни в Саксонии, ни в королевстве франков, ни в Дании. Но в часы одиночества для Ксандрии было достаточно самой мечты о нем. Она просыпалась с учащенным дыханием и закипающей от страсти кровью. Ах, если бы ее ласкали мужские руки, а не ее собственные…
— Принцесса? — осторожно спросила Хеда, и Ксандрия испуганно вскинулась. — О чем вы думаете? О принце, который вас сосватает?
— Нет, — ответила девушка, смутившись. — Вовсе нет. Но мне бы хотелось побыть одной. Когда вернется отец, я вряд ли смогу насладиться одиночеством.
Кивнув, Хеда вышла из комнаты.
Ксандрия улыбнулась и попыталась силой мысли заставить солнце садиться быстрее. Ей хотелось, чтобы поскорее наступила ночь и подарила ей во сне встречу с ее принцем. С принцем, который принадлежал только ей…